1.png2.png

Население Среднего Поволжья в составе Золотой Орды

8 года 7 мес. назад #880 от Purgine
Население Среднего Поволжья в составе Золотой Орды по данным краниологии: Реконструкция этногенетических процессов
тема диссертации и автореферата по ВАК 03.00.14, кандидат исторических наук Газимзянов, Ильгизар Равильевич

Введение диссертации (часть автореферата)
Среднее Поволжье занимает территорию, которая по своим природно-климатическим особенностям является пограничной между лесом и степью, а в историческом плане - делит Восток и Запад. Выгодное географическое положение и богатые запасы биоресурсов делали Среднее Поволжье ареной далеко не всегда мирных контактов между народами, различающимися по происхождению, языку и культуре. Справедливо считается, что Среднее Поволжье - это колыбель, где проходила история формирования современных этносов, проживающих здесь: татары, чуваши, мордва, марийцы и т.д. Каждая из эпох в развитии человеческого общества внесла свой вклад в этот процесс, будь это эпоха бронзы или эпоха первых государственных образований. Не является исключением и период, когда Среднее Поволжье более 200-т лет находилось в составе Золотой Орды и, являясь ее неотъемлемой частью, активно участвовало в политических, экономических и этнических взаимоотношениях внутри этого государства, итогом которых стало формирование новых политических объединений и народов. В связи с этим возникает вопрос о роли Золотой Орды в истории народов Среднего Поволжья и в первую очередь в этногенезе поволжских татар. В отечественной историографии этот вопрос решается неоднозначно. Одни ученые считают, что в основе формирования казанских татар лежит мощный кыпчакский пласт населения, которое спорадически проникало в виде отдельных групп на территорию Волжской Булгарии еще в домонгольское время, а в золотоордынский период произошел его массовый приток. Булгар-ское население, по их мнению, частично вошло в состав нового этнического образования - поволжских татар, а основная его часть составила главный компонент в этногенезе чувашского народа. Данная концепция о происхождении поволжских татар и чуваш в основном базируется на языковых данных (Ашма-рин, 1902; Денисов, 1959; Сафаргалиев, 1960; Каховский, 1965; Федоров-Давыдов, 1966; Федотов, 1984; Усманов, 2000 и др.).

Другие исследователи, не отрицая полностью участия кипчакских групп в сложении татар и булгар в формировании чуваш, все же склонны считать, что в золотоордынское время существенных этнокультурных изменений на Средней Волге не происходило. Эта точка зрения, по мнению ее сторонников, аргументируется письменными источниками и в большей мере археологическим и этнографическим материалом (Гимади, 1948; Греков, 1950; Смирнов, 1951; Воробьев, 1953; Закиев, 1986; Халиков, 1989 и др.).

В этом контексте, учитывая разногласия в решении проблем этногенеза поволжских татар и влияния Золотой Орды на ход этнических процессов в Среднем Поволжье, особую роль приобретают палеоантропологические материалы, которые в совокупности с данными других наук приобретают силу исторического источника в этногенетических построениях (Алексеев, 1986). Общеизвестно, что появление новых элементов в языке и культуре совсем не обязательно свидетельствует о притоке нового населения: они могли возникнуть и вследствие культурного взаимодействия. Но появление нового антропологического комплекса, как правило, говорит о притоке нового населения, так как он распространяется при переселении людей, либо в результате брачных контактов (Дебец, Левин, Трофимова, 1952). Антропологические материалы приобретают немаловажное значение и как "тонкий индикатор миграций" при отсутствии об этом факте каких-либо прямых свидетельств или при наличии лишь косвенных (Алексеев, 1989). Поэтому использование антропологических данных при решении проблемы преемственности современного населения Среднего Поволжья с более древним является наиболее актуальным.

История изучения палеоантропологических материалов эпохи средневековья, в том числе, и золотоордынского времени, с территории Среднего Поволжья насчитывает уже более ста лет. Первые шаги к использованию антропологических данных как исторического источника в освещении проблем происхождения местных народов относятся к концу XIX столетия и связано с научной деятельностью преподавателя и прозектора кафедры физиологической анатомии Казанского университета Н.М. Малиева (Алексеев, 1963). Он осуществлял сбор палеоантропологических материалов и результаты их исследования сопоставлял с данными соматологического обследования народов Поволжья и Приуралья и средневековых серий с территории Восточной Европы (Малиев, 1874). Так, в статье, посвященной анализу краниологической серии из могильника Бабий Бугор, добытой при раскопках на Болгарском городище, Н.М. Малиев делает вывод о том, что население, оставившее данный некрополь, по расовому типу не может быть связано с татарами Поволжья. Обращая внимание на длинноголовость этой серии, он связывал ее с древнеславянским населением центральной полосы России (Малиев, 1881). Несмотря на то, что данный вывод не нашел своего подтверждения в современных исследованиях, факт о наличии некоторой морфологической близости между двумя группами средневекового населения заслуживает особого внимания. С переводом Н.М. Малиева по линии Министерства просвещения в Томский университет в 1888 году, исследования по исторической антропологии Среднего Поволжья в дореволюционное время практически прекращаются (Алексеев, 1963, с.235).

Следующий этап в изучении антропологии татар и палеоантропологических материалов с территории Среднего Поволжья во многом связан с именем Т.А. Трофимовой. Ей впервые, на едином методическом уровне, удалось провести соматологическое обследование основных групп татарского народа. Результаты этих исследований нашли отражение в ряде статей и обобщены в монографии "Этногенез татар Поволжья в свете данных антропологии", где дана не только исчерпывающая характеристика физического облика поволжских татар и выделены главные антропологические типы в его составе, но и предпринята попытка на основе имеющихся к тому времени палеоантропологических материалах проследить этапы расогенеза татар в тесной увязке с этно-политической историей (Трофимова, 1949). С золотоордынской эпохой в истории Среднего Поволжья она связывала в составе татарского населения монголоидный компонент южносибирского облика, который, по ее мнению, "является следствием оседания на территории Волжско-Камской Булгарии кипчакских военных дружин из Золотой Орды, позднейшей инфильтрации в области Казанского царства ногайских групп и ассимиляции всех этих элементов с аборигенным населением" (Трофимова, 1949, с.238). В то же время, учитывая незначительный процент монголоидных форм южносибирского происхождения в составе поволжских татар (не более 15%), Т.А. Трофимова делает вывод о том, что "военно-политическая экспансия монголо-татар не отразилась существенным образом на расовом составе местного населения" (Трофимова, 1949, с.289). Однако в указанной работе по этногенезу татар палеоантрополо-гические материалы золотоордынского времени с территории Среднего Поволжья были даны лишь в предварительной форме. Более конкретно они анализировались в обширной статье, посвященной антропологии средневекового населения города Болгары (Трофимова, 1956).

В итоге сравнительного анализа средних величин различных булгарских серий из г. Болгары и их внутригруппового (типологического) анализа Т.А. Трофимова пришла к заключению, что морфологический облик средневекового городского населения был довольно разнообразным и имел разные генетические истоки (Трофимова, 1956. с. 114).

Так, серию из рядового могильника на Бабьем бугре по своим антропологическим особенностям - долихо-мезокранный европеоидный тип - она связывала с раннесредневековым населением верхне-салтовской культуры, которое под давлением хазар вынуждено было переселиться из Приазовья в Среднее Поволжье. Устанавливаемая в этой же серии примесь местных урало-лапоноидных компонентов относится к местному угро-финскому населению. С местным угро-финским населением она также связывала черепа из Братской могилы на Бабьем Бугре. Наиболее монголоидная серия черепов из культурного слоя в центре Болгарского городища по своему морфотипу сближается, по мнению Т.А. Трофимовой, с сериями татар Золотой Орды. И, наконец, серия черепов из раскопок некрополя у Греческой Палаты по антропологическим данным сопоставима с поздними сериями армян (Трофимова, 1956, с.114-115). Несмотря на то, что многие выводы Т.А. Трофимовой о сложении антропологической структуры поволжских татар и роли участия в этом процессе отдельных этнокультурных групп не потеряли своего значения и в наши дни, однако, отсутствие представительного материала по палеоантропологии средневекового населения с территории Среднего Поволжья и, в первую очередь, по волжским булгарам домонгольского периода объективно ее вынуждало искать истоки антропологических особенностей в физическом облике средневековых булгар и современных татар в материалах, далеко стоящих от места анализируемых событий как хронологически, так и территориально, что, на наш взгляд, во многом размывало четкость понятий "о местных истоках" и "пришлом компоненте" в paco- и этногенезе народов Среднего Поволжья.

Благодаря широкомасштабным археологическим раскопкам на территории Среднего Поволжья в послевоенное время и целенаправленным исследованиям погребальных комплексов, пробел в наших знаниях по палеоантропологии древнего и средневекового населения края был более существенно восполнен.

Большая заслуга в их изучении принадлежит Г.Ф. Дебецу, М.С. Акимовой, Н.С. Сысаку, В.П. и Т.И. Алексеевым, Н.М. Рудь (Постниковой), М.М. Герасимовой, С.Г. Ефимовой и др. Главным выводом работ этих авторов явилось то, что формирование антропологического типа современного населения Среднего Поволжья проходило на длительном отрезке времени и состав его слагающих компонентов был неоднороден. Почти все исследователи едины во мнении, что главную роль в формировании физического облика населения Волжской Булгарии Х-Х1П вв. сыграли два компонента, относящиеся к европеоидным типам и различающиеся по доли присутствия в них монголоидной примеси. Первый тип встречается во всех раннеболгарских и болгарских сериях - это так называемый "зливкинский" тип - европеоидный, брахикранный с ослабленными монголоидными чертами в уплощенности лица и ослабленном выступании носовых костей. Данный морфокомплекс был характерен, собственно, для раннебулгарских тюркских племен, которые привнесли его на территорию Среднего Поволжья в начале VII века. Второй европеоидный тип - брахикранный или мезобрахикранный со средними размерами лицевой и мозговой части черепа был распространен с рубежа нашей эры у местного финно-угорского населения Среднего Поволжья и Приуралья, которое активно контактировало с пришлыми болгарскими племенами и в рамках государственного образования Волжской Булгарии участвовало в сложении антропологического типа волжских булгар (Рудь, 1987, с.138; Ефимова, 1991, с.81).

Параллельно с изучением антропологической структуры населения Волжской Булгарии домонгольского периода шли исследования, может быть, и не в таких масштабах, золотоордынских серий с территории Среднего Поволжья. Отметим их в хронологическом порядке.

Небольшая статья Н.С. Сысака посвящена краниологическому описанию серии из позднего мусульманского кладбища у села Ташкирмень, Лаишевского района РТ, археологические исследования которого проводились А.Н. Стояновым в 1870 году и Н.Ф. Калининым в 1946-48-х годах (Стоянов, 1871; Калинин, Халиков, 1954). Черепа этой серии морфологически характеризуются европеоидным типом, но с заметной монголоидной примесью и, по мнению автора, сближаются с черепами Поломского могильника (Сысак, 1952, с.94).

В 1950 году Т.И. Алексеевой опубликованы черепа из средневековых могильников у сел Березовка и Муранки из раскопок А.Е. Алиховой в Шигонском районе Куйбышевской (ныне Самарской) области (Алексеева, 1958, 1959).

Серия черепов из Березовского могильника по своим антропологическим особенностям относится в целом к большой европеоидной расе и по ряду признаков - мезокрания, узкое и грацильное лицо в сочетании с сильно выступающим переносьем - близка, по мнению автора исследования, к ранним черепам Самтаврского могильника и черепам саков Памира. Учитывая то, что подобная комбинация признаков встречена на территории Среднего Поволжья впервые и не находит себе аналогий среди местных групп, население, оставившее могильник у села Березовка, может считаться неавтохтонным. Единственная серия, которая по своим краниометрическим параметрам сопоставима с березовской, происходит из кладбища у села Тангачи Лаишевского района РТ, отличаясь от последней не только хронологически (кладбище у с. Тангачи датируется более поздним временем), но и меньшей величиной угла носа (Алексеева, 1958, с.88-89).

Серия из Муранского могильника, напротив, по преобладанию в ней черепов долихокранного европеоидного типа с нерезко выраженными чертами увязывается Т.И. Алексеевой с группами средневекового населения, обитавшими в Волго-Окском междуречье (Алексеева, 1959, с.79). Не противоречит этому выводу и языческий погребальный обряд Муранского могильника, который по своим элементам и вещевому инвентарю характерен для средневековой мордвы-мокши (Алихова, 1954).

В.П. Алексеев, анализируя черепа из поздних захоронений Мари-Луговского могильника (Х1П-Х1У вв.), констатировал, что среди них численно преобладают индивиды с явно монголоидным морфотипом южносибирского или центрально-азиатского облика (Алексеев, 1962). Исходя из этого он предположил, что население, использовавшее в золотоордынское время некрополь у д. Мари-Луговое, является на Средней Волге пришлым и своим происхождением связано с одной из групп кочевников Золотой Орды (Алексеев, 1967).

Усиление монголоидных черт в физическом типе золотоордынского населения Среднего Поволжья отмечала также Н.М. Рудь (Постникова) (Рудь, 1987). Если в серии из мусульманского некрополя в районе Соборной мечети г. Болгара фиксируется лишь небольшая монголоидная примесь, которая по своим особенностям: некоторой уплощенности лица, ослабленному выступанию носа и т.д., характерна для местного булгарского населения, то в сериях из позднезолотоордынских кладбищ у Малого минарета и Ханской усыпальницы довольно значительна доля черепов с монголоидным морфокомплексом южных или юго-восточных генетических истоков, что, по мнению Н.М. Рудь, может свидетельствовать о появлении в составе средневолжского населения выходцев из Золотой Орды (Рудь, 1987, с. 114). С кочевым населением связывается также небольшая золотоордынская серия из Старокуйбышевского 1 некрополя (Рудь, 1987, с. 131). Таким образом, монголоидный компонент, который маркирует вливание новых групп в состав средневолжского населения прослеживается как среди городских, так и сельских популяций.

В обобщающей работе по палеоантропологии Поволжья и Приуралья С.Г. Ефимовой приведены сведения по сборной серии черепов из раскопок Э.Д. Пельцама (1878-79 гг.) из поздних мусульманских кладбищ в окрестностях Казани (Ефимова, 1991). По комплексу признаков - умеренная брахикрания, относительно узкое и низкое лицо со средневыступающим переносьем - она сопоставима с более ранними сериями из домонгольского Биляра и Танкеевского могильника и более поздними сериями, характеризующими морфологический облик современного населения Поволжья (Ефимова, 1991, с.45).

Подводя краткие итоги изучения предшествующими исследователями па-леоантропологических материалов с территории Среднего Поволжья золотоордынского времени, все изложенное можно свести к следующему:

1. Население Среднего Поволжья в составе Золотой Орды в антропологическом отношении было неоднородным и характеризовалось европеоидными или смешанными европеоидно-монголоидными чертами.

2. Большинство серии по своему морфокомплексу генетически взаимосвязаны с местными домонгольскими группами. В то же время, выявленный монголоидный компонент южносибирского или центральноазиатского типа может свидетельствовать о переселении на Среднюю Волгу новых групп населения из степной зоны Улуса Джучи.

3. Включение иноэтничных групп в состав средневолжского населения в период после монголо-татарского нашествия не оказало существенного влияния на формирование его антропологического облика.

Вместе с тем, оценивая результаты исследований предшествующих лет в области антропологии населения Среднего Поволжья, нельзя не отметить, что золотоордынские палеоантропологические материалы не стали объектом специального рассмотрения как исторического источника по реконструкции этно-генетических процессов на Средней Волге после включения этих территорий в состав Золотой Орды. В основном они использовались при решении более общих или частных проблем, не связанных напрямую с этнической историей края этого периода. Вывод о преемственности средневолжского населения по антропологическим данным на протяжении всего последнего тысячелетия во многом базировался на материалах домонгольского времени (Алексеев, 1971; Рудь, 1987; Ефимова, 1991). Что же сдерживало исследователей?

Во-первых, многие годы приоритетом в археологических исследованиях средневековых погребальных памятников Среднего Поволжья являлось изучение языческих и мусульманских некрополей домонгольского времени (Халико-ва, 1986; Казаков, 1992). Раскопки золотоордынских могильников, за исключением некрополей города Болгара, носили, во многом, случайный характер. Поэтому в количественном отношении золотоордынские антропологические материалы уступали более ранним. Во-вторых, в распределении золотоордынских серий по социальному и территориальному признаку наблюдалась явная диспропорция. Большинство из них представляло морфологический облик жителей города Болгара и только лишь небольшая часть характеризовала антропологический состав сельского населения. В то же время известно, что в эпоху средневековья население крупных городских центров, а Болгар в золотоордын-ское время являлся именно таковым, в силу разных обстоятельств антропологически не всегда адекватно отражало физический тип окружающего населения, основу которого в феодальном государстве составляли жители сельской округи. В территориальном отношении сельские краниологические серии происходили в основном с периферии булгарских земель, а единственная небольшая серия из Старокуйбышевского 1 некрополя не могла объективно характеризовать антропологическую структуру золотоордынского населения из цен* В этой связи нельзя не упомянуть работы Л.Т. Яблонского по антропологии населения золотоордынских городов Поволжья и A.B. Тихонова по реконструкции физического типа населения Евразии по данным остеологии (Яблонский, 1987; Тихонов, 1997). тральных областей расселения волжских булгар (Закамья), которое в последствии, по данным археологии, переместилось к северу (Предкамье, Заказанье, Предволжье) и в качестве основного компонента приняло участие в формировании антропологического облика казанских татар (Смирнов, 1951; Фахрутди-нов, 1975; Халиков, 1978, 1989; Кокорина, 1991). Наконец, последнее обстоятельство, которое, по-нашему мнению, затрудняло использование антропологических данных как полноценного исторического источника при реконструкции этногенетических процессов на Средней Волге в эпоху Золотой Орды - это их датировка, что во многом было связано со слабой разработанностью хронологической шкалы средневековых древностей Среднего Поволжья и трудностью вычленения из их массива золотоордынских материалов (в первую очередь это относилось к датированию мусульманских некрополей и керамической посуды). Поэтому многие краниологические серии не имели четкой хронологической привязки и датировались широким временным диапазоном.

Многие из указанных проблем, за последние два-три десятилетия нашли свое практическое и теоретическое разрешение. В результате целенаправленных поисков и исследований языческих и мусульманских могильников объем антропологических материалов золотоордынского времени с территории Среднего Поволжья увеличился более чем в два раза, благодаря чему золотоор-дынское население, в антропологическом отношении, представлено основными социальными и территориальными группами. Последние теоретические изыскания в области хронологии средневековых погребальных памятников и керамики помогли более надежно продатировать как ранее известные палеоан-тропологические коллекции, так и новые (Халикова, 1986; Кокорина, 1991). Все это в совокупности позволило перейти к более конкретному рассмотрению антропологической структуры населения Среднего Поволжья в составе Золотой Орды и решать этногенетические проблемы на ином уровне.

Таким образом, основной целью исследования является анализ антропологической структуры населения Среднего Поволжья находившегося в составе Золотой Орды и реконструкция этногенетических процессов. Исходя из этой цели, решались следующие задачи:

- ввести в научный оборот новые краниологические материалы золотоордынского времени с территории Среднего Поволжья;

- провести внутригрупповой и межгрупповой анализ средневолжских золотоордынских серий;

- определить основные вектора этногенетических связей жителей Среднего Поволжья золотоордынского периода с предшествующим населением и другими этнокультурными группами Улуса Джучи;

- рассмотреть особенности антропологического типа средневолжского населения трех хронологических этапов развития Золотой Орды (раннезолотоор-дынский, золотоордынский, позднезолотоордынский). В этом отношении показательна серия черепов из Муранского могильника, которая по ошибочному заключению А.П. Смирнова была отнесена к раннему средневековью, к УП-Х1 вв. (Смирнов, 1952; Алексеева, 1959).

Материал и методы исследования.

Для анализа антропологической структуры населения Среднего Поволжья в составе Золотой Орды было привлечено 24 краниологических серий (около 700 черепов), более половины из которых (около 400 черепов) вводятся в научный оборот впервые (табл.1).

В географическом отношении весь палеоантропологический материал происходит, в основном, с территории Волжской Булгарии золотоордынского периода и прилегающих областей (рис.1). Городское население Среднего Поволжья представляют краниологические серии Болгара. Сельские серии охватывают разные территориальные этнокультурные группы средневолжского населения (волжские булгары из центральных или периферийных зон расселения, средневековая мордва, племена чиаликской культуры и т.д.). Этническая атрибуция антропологического материала основана на анализе археологических данных и их сопоставлении с более поздними этнографическими свидетельствами (элементы погребального обряда, принадлежности костюма и т.д.).

В хронологическом отношении большинство серий датируется золотоор-дынским периодом, т.е. второй половиной XIII в. - началом XV в. и лишь небольшая часть - относится к переходному времени: от домонгольского к золо-тоордынскому или от золотоордынского к периоду Казанского ханства. По возможности некоторые серии продатированы более узкими хронологическими рамками. Сведения по датированию погребальных памятников, давших палеоантропологический материал, взяты из научных отчетов или публикаций авторов археологических исследований. Датировка отдельных языческих и мусульманских могильников определялась по монетному материалу, элементам погребального обряда, стратиграфическому залеганию погребений и по археологическим материалам близлежащего поселения, синхронного могильнику.

Для выяснения этногенетических связей средневолжского золотоордынского населения и межгруппового сопоставления в работе использовались краниологические данные по сериям волжских булгар домонгольского периода, кочевников степей Евразии эпохи средневековья и населения золотоордын-ских городов Нижнего Поволжья.

В исследовании антропологического состава золотоордынского населения Среднего Поволжья анализировались только краниологические материалы как наиболее информативный источник при этногенетических реконструкциях (Алексеев, 1979).

Черепа измерялись по стандартной краниометрической программе в рамках краниологического бланка Института этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР образца 1965 г. (Алексеев, Дебец, 1964). При морфологическом описании серий и отдельных черепов использованы таблицы краниомет

Пользуясь случаем, выражаю искреннюю благодарность М.М. Герасимовой и Н.М. Рудь за возможность использовать в работе их неопубликованные материалы. *Выражаю искреннюю благодарность Е.П. Казакову, Д.Г. Мухаметшину, Н.А. Кокориной, Р.Ф. Ша-рифуллину, М.М. Кавееву и B.C. Баранову за ценные советы и замечания при определении даты функционирования того или иного погребального комплекса. рических констант (Алексеев, Дебец, 1964), а также некоторые рубрикации Р. Мартина (1928) и П. Брока (1886). Определение пола и возраста проводилось на основе разработанных шкал по облитерации черепных швов и степени стертости зубов (Герасимов, 1955; Добряк, 1960), а также по костям скелета (Пашкова, Резников, 1978; Алексеев, 1966).

При внутригрупповом анализе серий вычислялись среднеарифметические показатели признаков и их квадратические уклонения с последующим сопоставлением их со стандартами по однородным группам (Алексеев, Дебец, 1964). Достоверность различий между ними определялась по F- критерию Фишера (Лакин, 1990). Для определения характера внутригрупповой изменчивости (для отдельных, наиболее представительных по численности серий) применялся метод главных компонент (Дерябин, 1983). Оценка полового диморфизма проводилась при помощи коэффициентов, рассчитанных Г.Ф. Дебецом (Дебец, 1961). Условная доля монголоидного компонента в серии определялась по индексам, предложенным также Г.Ф. Дебецом (Дебец, 1961, 1968).

Межгрупповой анализ серий проводился сравнением средних арифметических комплексов, проверкой различий этих величин по t- критерию Стью-дента (Лакин, 1990). Выяснение характера межгрупповой изменчивости и этно-генетических связей определялось методом канонического анализа. Степень морфологической близости между отдельными группами серий оценивалась рассмотрением величин суммарных (обобщенных) расстояний, рассчитанных по методу Пенроуза в модификации Кнуссмана и А.Г. Козинцева (Penrous, 1954; Knussman, 1967; Козинцев, 1974). При вычислении внутригрупповых и межгрупповых статистических параметров использовался пакет прикладных программ Б.А. Козинцева. В качестве иллюстративного материала в работе приведены графики и дендрограммы. Некоторые результаты краниологического анализа дополнительно коррелировались с данными археологии и письменных источников.

Автор глубоко благодарен первым своим учителям в науке и коллегам по работе А.Х. Халикову и В.П. Алексееву за выбор темы исследования и определение ее актуальности, которые, к сожалению, не увидели ее практического воплощения. Автор искренне признателен научному руководителю Т.И. Алексеевой, М.М. Герасимовой, Г.В. Рыкушиной, С.Г. Ефимовой, A.A. Хохлову, сотрудникам сектора антропологии Института этнологии и антропологии РАН, коллективу группы физической антропологии Института археологии РАН, сотрудникам Национального центра археологических исследований Института истории АНТ за постоянное внимание и поддержку в процессе работы над темой исследования. Автор также благодарен коллегам-археологам за ценные консультации и возможность использования в работе антропологических материалов из их раскопок.

УЛС - уплощенность лицевого скелета, % МП - процент монголоидной примеси, УДМЭ - удельная доля монголоидного элемента.

Таблица 1. Список краниологических серий с территории

Среднего Поволжья, использованных в работе п.п. Название могильника или группы, датировка Авторы, изучавшие серии Кол-во черепов

1. Тангачи, Х1У-ХУ1 вв. Т.И. Алексеева, 1958 13

2. Березовский, XIV в. Т.Н. Алексеева, 1958 9

3. Сборная серия "Окрестности Казани", Х1У-ХУ1 вв. С.Г. Ефимова, 1991 15

4. Мари-Луговской, ХШ-Х1У вв. В.П. Алексеев, 1962, 1967 25

5. Такталачукский, ХШ-Х1У вв. Неопубликованные материалы Н.М. Рудь 46

6. Азметьевский I, ХШ-Х1У вв. Неопубликованные материалы Н.М. Рудь 18

7. Дербешкинский, ХШ - ХГУ вв. Газимзянов 43

8. Кожаевский, ХШ в. Газимзянов 62

9. Старокуйбышевский I, Христофоров-ский, ХШ-Х1У вв. Н.М. Рудь, 1987; Газимзянов 29

10. Болылетиганский П, ХШ-Х1У вв. Газимзянов 21

11. Муранский, ХШ-Х1У вв. Т.И. Алексеева, 1959 24

12. "Барбашина поляна", ХШ-Х1У вв. Газимзянов 29

13. Усинский П, ХШ-Х1У вв. Газимзянов 15

14. Ташкирмень, Х1У-ХУ1 вв. Н.С. Сысак, 1952; Т.И. Алексеева, 1958 15

15. Сборная серия "Средневековые кочевники Ср. Поволжья", Х-ХУ вв. Газимзянов 23

16. г. Болгар, "Бабий бугор" (рядовой), ХШ-ХУ вв. Т.А. Трофимова, 1956 35

17. г. Болгар, "Бабий бугор" (братская могила), ХШ-ХУ вв. Т.А. Трофимова, 1956 32

18. г. Болгар, "Греческая палата", ХШ-Х1У вв. Т.А. Трофимова, 1956; неопубликованные материалы М.М. Герасимовой 37

19. г. Болгар, "Четырехугольник", ХШ-ХГУ вв. Н.М. Рудь (Постникова), 1970, 1987 22

20. г. Болгар, "Ханская усыпальница", ХШ-ХГУ вв. Н.М. Рудь, 1987 31

21. г. Болгар, "Малый минарет", ХШ-Х1У вв. Н.М. Рудь (Постникова), 1973, 1987; Газимзянов 39

22. г. Болгар, Усть-Иерусалимский, XIV-XV вв. Газимзянов 46

23. г. Болгар, сборная серия из культурного слоя в центре городища, ХШ-ХУ вв. Т.А. Трофимова, 1956; Газимзянов 48

24. Мавзолеи г. Болгара, Х1У-ХУ вв. Газимзянов 15

Всего: 692

Рис.1. Карта Среднего Поволжья с нанесением памятников, содержавших палеоантропологический материал золо-тоордынского времени.

1 - Мари-Луговое; 2 - "Окрестности Казани"; 3 - Тангачи; 4 -Ташкирмень; 5 - Кожаевка, 6 - Старокуйбышево, Христофоровка; 7 - Б-Тиганы II; 8 - Азметьево 1; 9 -Такталачук; 10 - Дербешки; 11-19 г.Болгар; 20 - "Барбашина Поляна"; 21 - Муранка; 22 - Усинский II; 23 - Березовский.

Заключение диссертации

Основные выводы

1. Антропологическая структура золотоордынского населения Среднего Поволжья, при сравнении с предшествующим временем, изменяется в сторону усиления ее неоднородности. Эта неоднородность вызвана миграционными процессами, проходившими на Средней Волге после монгольского нашествия и вхождения Волжской Булгарии в состав Золотой Орды. Основными участниками этого процесса, судя по данным краниологии, были представители местного (в широком плане) населения поволжско-приуральских истоков.

2. В целом, золотоордынское население исследуемого региона относилось к европеоидному типу, вариации которого зависели от формы черепа (брахи-кран-долихокран), ширины лица и степени выраженности монголоидных признаков, в основном, уральского или южносибирского генезиса. Намечается приуроченность отдельных краниокомплексов к отдельным группам средне-волжского населения, что позволяет говорить о формировании его физического облика на многокомпонентной основе как результат взаимодействия и биологического смешения между местными и пришлыми, морфологически и, вероятно, этнически разнородными, группами.

3. Антропологические данные могут свидетельствовать, в какой-то мере, о генетической преемственности волжских булгар домонгольского периода с группами населения, проживавшего в золотоордынское время в центральных областях бывшей территории Волжской Булгарии.

Группы населения, близкие по морфологическому типу к кочевникам степей Евразии эпохи средневековья и относимые нами к выходцам из Золотой Орды (кипчаки), занимали, в основном, лесостепную зону Среднего Поволжья, несли военную службу на северо-западной границе Булгарского улуса или представляли среди городских жителей Болгара его привилегированный слой. В силу своего социального положения, этнического происхождения и культурных традиций, генетические связи этих пришлых групп с местным, средне-волжским, оседлым населением носили эпизодический характер и не могли существенно повлиять на его изменения в физическом облике.

4. Влияние Золотой Орды на ход этногенетических процессов в Среднем Поволжье, вероятно, было опосредованным и выражалось в целенаправленной политике ханской администрации в регулировании миграционных потоков среди местных групп населения. Политические, экономические, культурные и, особенно, языковые изменения, произошедшие на Средней Волге в золотоор-дынское время, не сопровождались массовым переселением южных, степных групп населения в этот регион.

Заключение Этапы этногенетических процессов на Средней Волге в эпоху Золотой Орды (содержание и характер)

Выявив неоднородный антропологический состав средневолжского населения в золотоордынский период, мы можем, при коннексии данных краниологии, археологии и письменных источников, определить не только истоки этой неоднородности, но и этапы ее сложения. В основе выделения каждого из этапов лежат политические, экономические и этнические изменения, произошедшие в Золотой Орде во время становления, развития и распада этого государства. Соответственно этому мы выделяем следующие этапы, которые, во многом, совпадают с традиционной периодизацией истории развития Золотой Орды: раннезолотоордынский, золотоордынский и позднезолотоордынский.

Раннезолотоордынский этап - от монгольского нашествия и вхождения Волжской Булгарии в состав Золотой Орды до конца XIII в. или начала XIV в.

Накануне монгольского нашествия Волжская Булгария переживала период наивысшего своего развития. Однако, дальнейшее упрочение его государственности, экономики, культуры и формирование общебулгарской народности было прервано монгольской экспансией и включением территорий Среднего Поволжья в состав Золотой Орды. В результате общемонгольского похода 1236г. и последующих военных акций против средневолжских народов в конце 30-х начале 40-х годов, Волжская Булгария была покроена и практически полностью разгромлена. Монголами было разрушено большинство булгарских городов и сельских поселений, безжалостно истреблялось местное население, а уцелевшая его часть уводилась в полон или облагалось данью. По этому поводу русский летописец сообщал, что монголы "взяша славный Великий город Болгарский (остатки Билярского городища) и разбиша оружием от старца до унаго и до сущаго младенца и взяша товара множество, а город их пожгоша огнем, а всю землию их плениша" (ПСРЛ, 1, стб.460). В подтверждении этих слов, кроме других сведений письменных источников о страшных разрушениях и гибели людей, можно привести открытые при археологических раскопках домонгольских городов и селищ коллективные или отдельные захоронения людей, совершенные без соблюдения норм погребального ритуала (Хузин, 1988, с.48-49; Казаков, 1988, с.67; Измайлов, Газимзянов, 1992, с. 104). Краниотип "погребенных" позволяет связывать их с жертвами монгольского нашествия (Ефимова, 1976, с.128; Измайлов, Газимзянов, 1992, с.96-104). К последствиям событий второй четверти XIII столетия нужно относить высокий уровень смертности среди уцелевшего булгарского населения, связанный с послевоенной разрухой, голодом и распространением болезней. Данную ситуацию хорошо иллюстрируют материалы Кожаевского некрополя, где по данным палеоде-мографического анализа отмечается высокий процент детской смертности по отношению к взрослой, что не является характерным для стабильных, в демографическом плане, средневековых популяций. С монгольским нашествием также связано перемещение населения в более спокойные и безопасные рай

- оны. Известно сообщение у В.Н. Татищева о том, что в 1236 г. пришли булгары на Русь и просили убежище. Князь Юрий Всеволодович с радостью принял их и велел развести булгар по волжским и другим городам (Татищев, 1964, с.230). С этими событиями А.Х. Халиков склонен связывать появление булгарских поселенцев на Чепце и в Пермском Прикамье (Халиков, 1994, с.76). Р.Г. Фахрут-динов, основываясь на результатах картографирования булгарских памятников Х-ХУ вв., отмечает их существенное сокращение в золотоордынский период в южных, юго-восточных (несколько меньше в Закамье) пределах расселения домонгольских булгар и увеличение их в Заказанье, Предволжье и других зонах Волго-Камского региона (Фахрутдинов, 1973, с.50-70). При освоении новых земель булгары вынуждены были вступать в контакты с местными, в основном, финно-угорскими племенами. Совместное проживание и генетические связи приводили в зависимости от численного соотношения и других обстоятельств к

  • Administrator
  • Administrator

  • Сообщений: 1073
  • Спасибо получено: 46

  • Пол: Мужчина
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    Время создания страницы: 0.047 секунд
    Joomla templates by a4joomla