1.png2.png

ЯЗЫЧЕСКОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ИЗ ПОДБОЛОТЬЕВСКОГО МОГИЛЬНИКА

7 года 8 мес. назад #1637 от Паряй
Труды Государственного Исторического музея Выпуск 189 ОБРАЗЫ ВРЕМЕНИ ИЗ ИСТОРИИ ДРЕВНЕГО ИСКУССТВА К 80-летию С.В. Студзицкой Ответственный редактор к.и.н. И.В. Белоцерковская Москва 2012
Стр.167-177
И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова (ГИМ) ЯЗЫЧЕСКОЕ ИЗОБРАЖЕНИЕ ИЗ ПОДБОЛОТЬЕВСКОГО МОГИЛЬНИКА Во время работ В.А. Городцова на Подболотьевском могильнике в 1910 г. в числе наибо- лее интересных комплексов было обнаружено захоронение 43, в котором найдено уникальное для окских финнов антропоморфное изображение 1 . Оно опубликовано автором раскопок только в карандашной зарисовке, не дающей полного представления о предмете (Городцов, 1914. С. 88– 89. Рис. 29–31) (Рис. 1). Вероятно, поэтому предмет долгое время не привлекал внимания исследователей. Захоронение мужчины 2 совершено в обычной для муромы грунтовой яме прямоугольной со скругленными углами и отвесными бортами формы, ориентированной по направлению Ю–С. Погребенный лежал вытянуто на спине головой к С, кисти рук располагались в области живота, правая ближе к грудной клетке, левая — на тазовых костях. На правом плече находились три бронзовые «очковидные» привески (Рис. 1, 2:2) и серебряный «идольчик» с инкрустацией из зеленого стекла, завернутый в ткань (Рис. 1, 4). На левом плече лежал костяной гребень (Рис. 2:3) с изображением конских головок, повернутый зубцами в сторону левой ключицы. На груди находилась круглая пластинчатая бляха (Рис. 2:1). На руках были шесть массивных браслетов, по три на каждой, на пальцах — по три спиральных перстня, а поверх тазовых кос- тей был разложен наборный пояс (Рис. 1, 2:4), к которому, вероятно, крепились нож и «огниво». У черепа справа обнаружен наконечник копья, у правого плеча найдены железный втульчатый топор, железный «аграф» с прикипевшей бронзовой привеской и три наконечника стрел. У ле- вого локтя лежала железная «пешня». Вдоль левой ноги располагались кости ноги лошади 3 . В северной части ямы, около черепа погребенного, обнаружены два скопления вещей. В северо- западном углу на дне стояли два глиняных сосуда, а в северо-восточном «…были сложены гру- дой…» четыре железных ножа с деревянными рукоятями и остатками кожаных ножен, бронзо- вая массивная гривна (Рис. 3:2), две тонкие бронзовые гривны, на одной из них надето спиральное кольцо, два бронзовых спиральных и два пластинчатых браслета, бронзовая массивная застежка «западно-финского типа» (Рис. 3:1), фрагменты ременных гарнитур — лировидная бронзовая пряжка с остатками ремешка (Рис. 3:5), ремешок с бронзовыми обоймами и ремешок, обвитый бронзовой спиралью, ажурная бронзовая пряжка с подвесками в виде «гусиных» лапок на це- почках (Рис. 3:4), десять бронзовых привесок с парными треугольными подвесками (Рис. 3:5– 8) и три бронзовые привески с «гусиными» лапками» (Рис. 3:3), остатки «тонкой, по-видимо- му, византийской ткани с орнаментом в виде «концентрических ромбиков», а так же остатки кожи и ремней. По наблюдению В.А. Городцова, погребенный был одет в меховую одежду, фрагмент которой сохранился под пряжкой пояса. Под костяком прослежены остатки лубяной подстилки (Городцов 1914. С. 88–89. Рис. 29–31) (Рис. 1).168 И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова Комплекс в целом так же, как и отдельные вещи, привлекали внимание исследователей. На- конечник копья вошел в свод А.Н. Кирпичникова (тип V), который датировал его IX–X вв. (Кирпичников, 1966. С. 76–77, № 181). Гребень, отнесенный к варианту 3 второго типа греб- ней с «навершиями» в виде головок коней, был опубликован Л.А. Голубевой. Гребни этого типа датированы IX–X вв. (Голубева, 1979. С. 59. Рис. 25:4). Практически все исследователи отмечают, что они традиционны для финно-угорского населения Поволжья, Поветлужья и При- камья (Голубева, Кочкуркина, 1991. С. 88–90; Иванова, 1998. С. 162. Рис. 69–71). В.В. Бейлекчи в своей сводке по памятникам муромы в составе инвентаря рассматриваемо- го погребения выделил следующие датирующие предметы — «подковообразная фибула с гран- чатыми головками, бронзовый поясной набор с кольцами, лировидная пряжка, гривна с грибо- видным запором, коньковый гребень, пластинчатая нагрудная бляха с дверцей, пластинчатые браслеты, «усатые» перстни, топор-кельт, наконечник пики», которые позволили ему датировать комплекс X — началом XI вв. (Бейлекчи, 2005. С. 50, 81. Рис. 24, 27). Выстраивая эволюционную схему развития женского убора муромы на основании взаимо- встречаемости типов вещей, О.Н. Енукова относит комплекс женских украшений из рассматри- ваемого погребения к стадии Г (X в.). Однако шумящие подвески разных типов с лапчатыми и трапециевидными привесками появляются еще в IX в. (стадия В) и продолжают свое быто- вание в X в. (Енукова, 2003. С. 327, 330­332). Для более точной датировки комплекса имеют значение следующие соображения. Доста- точно архаична серебряная нагрудная бляха. Она относится к типу 8Д5, который для верхнец- нинских могильников датируют второй половиной VIII–IX вв. (Вихляев, Беговаткин, Зеленцо- ва, Шитов, 2008. С. 144. Рис. 48:2). Тордированная гривна с замком в виде полиэдрической головки и петли близка типу IВ3а по классификации указанных авторов, который бытовал во второй половине VIII — первой половине X вв. (Вихляев, Беговаткин, Зеленцова, Шитов, 2008. С. 144. Рис. 16). Следует также отметить фибулу, отлитую с полиэдрическими расширениями на концах и корпусе. Ее корпус по лицевой стороне декорирован пуансонным орнаментом, состоящим из треугольников, напускные расширения — «пирамидки» — концентрическими кругами. По клас- сификации А. Карлссона она относится к типу FAC: US/E2 и датируется периодом С (900– 1000 гг.) (Carlsson, 1988. С. 22, 70–72). Однако следует отметить, что на Готланде найдено всего 4 застежки этого типа. Происхождение и максимальное распространение рассматривае- мого типа фибул большинство исследователей связывает с Балтийским регионом. В своде В.А. Мальм подобные фибулы, происходящие из Приладожья, гнездовских и ярославских кур- ганов, Сарского городища, датируются X–XI в., а наибольшее их распространение отмечено во второй половине X — начале XI вв. (Мальм, 1967. С. 161). Более раннюю дату дают мате- риалы Рюрикова городища, где этот тип фибул бытовал во второй половине IX–X вв. (Хво- щинская, 1999. С. 42). Пояса с бляшками, близкими элементам поясного убора из п. 43 Подболотьевского могиль- ника, известны и в других памятниках поволжских финнов — например, в пп. 1054, 1065, 1078, 1086, 1106 Шокшинского могильника 4 , в комплексах Лядинского и Моршанского могильников и в отдельных находках на площади Томниковского могильника (Ястребов, 1893. С. 9– 10, 30, 38. Рис. 12–13. Табл. VI:20). В погребении 1086 Шокшинского могильника вместе с поясным набором найдено железное ланцетовидное копье с широким пером с врезным де- кором в виде «готической арки» на втулке типа С по Я. Петерсену, но без выступов на втул- ке. Этот тип для скандинавских древностей датируется второй половиной IX в. (Петерсен, 2005. С. 57–58). В этом же комплексе также найдена серьга, отлитая с боковым выступом и длинным грузиком с окончанием в виде шарика. Она относится к одному из поздних реги- ональных вариантов, характерных для Поволжья и Урала салтовских серег, которые, по мнению169 Языческое изображение из Подболотьевского могильника Д.А. Сташенкова, выходят из употребления в середине X в. (Сташенков, 1998. С. 221. Рис. 5, 10–12; 6). Все вышеприведенные данные позволяют датировать погребение 43 Подболотьевского мо- гильника X в., возможно, первой его половиной, на что указывает наличие архаичных вещей. Наличие в составе комплекса поясного набора, оружия, представительного дара женских вещей, среди которых выделяется инокультурная по происхождению кольцевая фибула, позволяет счи- тать погребенного воином, обладавшим достаточно высоким статусом. Антропоморфная фигурка, завернутая в ткань, как указано выше, располагалась на правом плече покойного вместе с тремя литыми «очковидными» привесками-обоймицами с петлей на обратной стороне. На обороте обойм есть петельки для ремешков. Подобные привески часто использовались в составе ожерелий и головных уборов. В данном контексте они могли укра- шать шнурок ремешка, стягивавшего мешочек с находившейся в нем фигуркой. Фигурка размерами 3414 мм отлита по восковой модели (?) из серебра с примесью меди, свинца и цинка (Ag–92,8%; Cu–3,34%; Pb–2,49%; Zn–1,13%; Au–0,75%) 5 . Изображе- ние моделировано достаточно грубо и условно: нос показан выступом, глаза — небольшими неправильно овальными углублениями, уши или прическа — сегментовидными выступами. По- верхность не заполирована. Голова фигурки венчает достаточно длинную шею, туловище имеет овальную форму с «поч- ковидным» углублением в центре, заполненным остатками зеленоватого стекла. Руки непропор- ционально короткие. Изображение из Подболотьевского могильника можно сравнить с серией находок «карман- ных божков» конца I тысячелетия, рассмотренных В.В. Мурашевой (Мурашева, 2005). Они происходят из пойменной части поселения в Гнездово, Феддета в Дании, Бальдусхеймюра и Эйрарланда в Исландии, Рэллинге и Лунда в Швеции, Черной могилы в Чернигове. Большинство находок убедительно трактуется как изображения бога-громовника — Тора, одна связывается с богом плодородия Фрейром. Наиболее близкими гнездовской статуэтке В.В. Мурашева счи- тает находку из Линдбю в Швеции, которая может интерпретироваться как изображение Оди- на, и изображение из Шведта на Одере. Как и гнездовская, эти фигурки в отличие от других абсолютно неустойчивы и не могли быть использованы в качестве игральных фишек или от- дельно стоящих статуэток, а должны были носиться владельцем в сумке или в одежде. В под- тверждение этому вслед за Р. Перкинсом В.В. Мурашева приводит сведения из «Саги о Халль- фреде», где по приказу Олафа Трюгвассона у недавно крестившегося Халльфреда Трудного Скальда искали миниатюрное изображение Тора из моржового клыка как доказательство его приверженности к язычеству. Находки этого круга датируются в пределах X–XI вв. Время бытования стоящих фигурок В.В. Мурашева определяет в рамках рубежа X — первой половины XI вв., отмечая, что они могли быть характерны для «времени заката язычества и начала господства христианства», и, возможно, принадлежали людям, принявшим «неполное крещение» или крещеным насильно. По ее мнению, эта традиция могла получить дальнейшее развитие и найти отражение в появлении фигурок «перунчиков», предположительно изготавливавшихся в Верхнем Прикамье для пред- ставителей русской дружинной среды (Мурашева, 2005; Алешковский, 1980; Недошивина, 1996). В дополнение к изложенному следует добавить, что, хотя В.В. Мурашева и констатировала отсутствие миниатюрных объемных изображений — «карманных божков» в древностях ви- кингов «ранней и средней эпохи», можно предположить, что традиция изготовления и использо- вания антропоморфных изображений имеет в Скандинавии более древние корни. Так плоская миниатюрная фигурка обнаженного мужчины, вырезанная из золотого листа, со схематическим изображением гривны и пояса найдена в 2001 г. вместе с прессованными изображениями из золотой фольги в поселении Уппакра в Сконе (Южная Швеция). На этом же памятнике ранее170 И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова обнаружены брактеаты типа С, один из них с рунической надписью. Подобное сочетание нахо- док позволило предположить, что на этом месте существовал некий религиозный центр, судя же по скоплению наконечников копий рядом со зданием, здесь совершались ритуалы, посвященные Одину (Larsson, 2002. P. 26. Fig. 7; Hеrdh, 2002. P. 42–43. Fig. 2). В римское время в Скандинавии антропоморфные изображения использовались в декоре портупейных ремней для подвески мечей. Портупея из находки SADD в месте культовых бо- лотных жертвоприношений Иллеруп–Адаль в Дании была украшена плоским изображением мужчины с вытянутыми вдоль туловища руками и повернутой вправо головой, а также четырь- мя плоскими изображениями всадников. В погребении Фройкоф в Акерхусе в Норвегии на портупее располагалась литая фигурка человека с расставленными в стороны руками, одетого в тунику, на которой прочерчена руническая надпись. Обе находки датируются периодом С1 — в рамках второй половины II — начала III вв. (Quast, 2003. S. 599–600. Abb. 2:1–2). Эти находки также могут свидетельствовать в пользу бытования достаточно древней традиции но- шения небольших антропоморфных изображений в качестве амулетов или «божков» в среде скандинавских воинов. Размеры фигурки из Подболотьевского могильника и находка ее в мешочке на плече по- гребенного позволяют так же отнести ее к «карманным божкам» тем более, что на ней отсут- ствуют какие-либо следы пришивания к одежде или отверстия для крепления. Однако схематичность и грубость изображения свидетельствуют, скорее всего, об изготовле- нии фигурки местным мастером, поверхностно знакомым с инокультурными образцами или сде- лавшим ее по описанию. На это указывал и В.А. Городцов: «…отливка его грубая и, по-види- мому, местная» (Городцов, 1914. С. 55). На первый взгляд, подболотьевская фигурка чрезвычайно близка некоторым антропоморфным изображениям гляденовской культуры. Это, в частности, фигурка обнаженного человека, изобра- женного в фас, из раскопок 1995–1997 гг. на Гляденовском костище. Лицо его с сильно высту- пающим носом показано схематично, длинные руки опущены вниз, ноги широко расставлены, осо- бенно подчеркнут фаллос, наличие которого указывает на пол изображенного и на возможную связь фигурки с культом плодородия (Лепихин, Мельничук, 2000. С. 93–98. Рис. 3:1). Однако, несмотря на стилистическую близость, связывать изображения из Подболотьевско- го могильника и Гляденова не представляется возможным, т. к. их разделяет более пятисот лет. Костище перестало функционировать в IV в. н. э. Грубый облик фигурки из Подболотья сви- детельствует скорее о том, что местные мастера не обладали необходимыми навыками изготов- ления миниатюрных антропоморфных изображений, которые к тому же должны были воспро- изводить инокультурные образцы, и, возможно, не были знакомы с семантикой этих изображений. Тем не менее достаточно высокий уровень бронзолитейного мастерства у древней муромы, как и у других групп поволжских финнов, не вызывает сомнения. В.А. Городцов первым выдвинул предположение о принадлежности этого изображения к кругу «карманных божков». Весьма примечательна его эмоциональная оценка этого произведения: «Боги, судя по изображению одного из них, были личными, антропоморфными. Идол бога, сопровож- давший покойника, сделан из серебра, с обширным чревом, украшенным выемчатой прозрачной эмалью и своей обширностью указывающим на алчный характер бога, требующего много жертв» (Городцов, 1914. С. 67). Наличие вставки зеленого стекла на груди фигурки резко выделяет ее из круга известных изображений. Форма гнезда наводит на мысли о декоре изделий эпохи Великого Переселения народов и меровингского времени, где вставки или композиционные детали декора в форме «поч- ки» 6 широко использовались на различных предметах, в основном связанных с ременными гар- нитурами, реже с оружием и иными изделиями (см., например: Bуna, 1991. Farbtaf. XXVI; Засецкая, 1994. Рис. 15, 16; Kazanski, 1994. Fig. 1:2, 6, 12; 3:1–3; 4:1; 22:1; Miks, 2007.171 Языческое изображение из Подболотьевского могильника Taf. 284:A 157,1; 286:A 722). Однако напрямую сравнивать декор подболотьевской фигурки с этим изобразительным мотивом гораздо более раннего времени некорректно. На синхронных фигурках скандинавского происхождения подобные вставки не известны. Можно указать лишь на очень отдаленные европейские параллели. На оборотной стороне над- гробного камня VII в. из Нидердоллендорфа на Рейне изображена фигура антропоморфного божества с нимбом вокруг головы, копьем в правой руке и изображением круга в верхней части груди. Немецкие исследователи трактуют его как возможное изображение Христа, сравнивая круг на груди с изображением эгиды — горгонейона на римских доспехах, весьма характер- ным для императорского парадного портрета. Сам же уникальный памятник рассматривается в контексте религиозного синкретизма, складывавшегося на восточной окраине меровингского мира при становлении христианства. (Die Franken — Les Francs, 1996. S. 740. Abb. 608–609; S. 1024–1025. Kat. IX:1.12). Представляется, что подобная трактовка образа божества на этом камне слишком прямолинейна, ведь здесь не прослежено никаких признаков одежды или дос- пехов. Вероятно, круг на груди божества символизирует нечто другое, несет иную смысловую нагрузку. Возможно, что геометрические фигуры на изображении божества на надгробном кам- не и на фигурке из Подболотья следует считать принадлежащими к системе знаков-символов или дополнительных знаков-кодов, по определению Е.И. Оятевой. Е.И. Оятева, исследуя памятники древнего искусства Прикамья и Урала, предполагает на- личие знаковой системы, присущей этому кругу древностей. Например, человеческие личины на груди и животе фигурки медведя, найденной у с. Ильинского, по ее мнению, должны были сви- детельствовать о его антропоморфности, раскрывая «образ родоначальника — зверя-человека» (Оятева, 2001. С. 158–159. Рис. 2). Изображение человеческого лица на груди прикамских идолов в виде птиц связывают с представлениями о священной птице, уносящей душу человека в верхний мир. Следует так же указать на круг и косой крест, помещенные на лоб женского божества из прикамского пантеона второй половины I тыс. — символы, которые считают со- лярными. Известны изображения личин и на груди антропоморфных божеств (Оборин, Чагин, 1988. С. 34, 38. Рис. 57–58. Илл. 134–135, 137, 140, 141) 7 . Изображение лица ребенка на груди или ладони культовых фигурок другого круга — так называемых «уродцев», использовавшихся в культовой практике восточноевропейских кочевни- ков VIII–X вв., соотносят с репродуктивной функцией «супружеской пары прародителей» (Давыденко, Гриб, 2009. С. 193, 196). В данный момент мы не обладаем всем объемом информации, необходимой даже для пред- варительной интерпретации значения формы и материала вставки на фигурке из Подболотья. В отличие от указанных выше случаев здесь нет образного изображения. Можно лишь вслед за В.А. Городцовым предположить, что стеклянная вставка на фигурке должна была символи- зировать определенные качества или функции божества. Вероятно, при дальнейшем изучении необходимо учитывать и форму, и материал, и цвет вставки. В разные периоды поволжские финны вступали в непосредственные контакты с разнооб- разными группами инокультурного населения — степного, полиэтничного (носители черняховс- кой и киевской культур), пермско-финнского. Тем не менее, в их изобразительной практике, тес- но связанной с комплексом религиозных воззрений, практически не известно антропоморфных изображений, а из зооморфных изредка используются лишь схематические или сильно стилизо- ванные изображения птиц и лошадей. Возможно, это связано с особенностями системы религиозных представлений и культовой практики поволжского населения. Они зафиксированы англичанином Джоном Перри, жившим в России с 1698 по 1713 г. Вот так он передает содержание своих разговоров с мордвой о ре- лигии: «Я часто пользовался случаем расспрашивать их об их религии, и они говорили, что обы- чай у русских употреблять иконы вселяет в них ужас при мысли о принятии этой веры; ибо172 И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова есть лишь единый бог и людям невозможно ни изобразить, ни описать его; они поднимали взор к небу и говорили, что он обитает там и что страх перед ним (удерживает) от дурных дел, а от перемены религии — опасение лишиться его благословения» (Документы, 1940. С. 192–193). Это отличает поволжских финнов от пермского и зауральского финноязычного населения и угров Приобья, у которых с эпохи раннего железного века складывается самостоятельная ори- гинальная система с яркими изобразительными средствами, отображающими мифологическую картину мира. Они проходят долгий путь развития от достаточно грубых вотивных изображе- ний раннего железного века (серия находок из культовых кладов Приобья и костищ гляденов- ской культуры Верхнего Прикамья) до шедевров культовой пластики пермских финнов кон- ца I — начала II тыс. н. э. (Грибова, 1975; Оборин, Чагин, 1988; Зыков, Федорова, 2001). Для передачи идеологической информации поволжские финны использовали сложный код, выраженный в сочетаниях крупных массивных украшений геометрической формы, в некоторых случаях с гравированными геометрическими изображениями, и сложных составных шумящих украшений. В районах расселения финнов Поволжья все известные к настоящему времени на- ходки антропоморфных изображений, происходящие из достоверных комплексов, представляют собой единичные инокультурные импорты разного времени. Среди них: римский медальон с изо- бражением Септимия Севера из погребения 525 второй половины V в. рязано-окского мо- гильника Борок 2, рукоять ножа или кинжала с изображением головы человека, выполненной в позднеантичных традициях из п. 173 Армиевского могильника, относящегося также ко вре- мени Великого Переселения народов. (Ахмедов, 2010. Рис. 12; Полесских, 1979. Рис. 19). Более поздним периодом — концом I тысячелетия н. э. — датируются две другие находки — бляшка в виде прессованного реалистического изображения головы мужчины из п. IV могильника Курман (Уваров, 1890. Табл. VI) и литая пронизь — подвеска в виде головы женщины из погребе- ния 1057 Шокшинского могильника. Происхождение этого предмета, хранящегося в фондах ГИМ, по мнению В.Н. Шитова 8 , следует связывать со Средней Азией. Перечисленные предметы появляются у поволжских финнов в ключевые для их истории моменты. В первых двух случаях это происходит в контексте участия населения Среднего и Верхнего Поочья в событиях эпохи Великого Переселения, последние два маркируют период, когда окские финны включаются в процесс коренных изменений в истории Центральной Рос- сии, приведших к образованию древнерусского государства. Судя по всему, и находку фигурки божества из погребения 43 Подболотьевского могильника следует рассматривать в контексте новаций в материальной и духовной культуре муромы, появившихся в результате ее вхождения в состав населения складывающейся Древней Руси. Итак, с достаточно большой степенью вероятности можно рассматривать миниатюрную фи- гурку из Подболотьевского могильника как «карманный божок», символ бога, принадлежавший погребенному человеку. Если учитывать вышеуказанные замечания об особенностях религиоз- ной практики поволжских финнов, в которой антропоморфные культовые изображения не ис- пользовались, появление такого изображения в их среде следует считать уникальным случаем, вероятно, связанным с проникновением к ним элементов мировоззрения, характерных для поли- этничной дружинной культуры. В пользу этого предположения свидетельствует и достаточно представительная серия находок скандинавского происхождения из Мурома и его окрестностей (Пушкина, 1988. С. 162–166). Сведения о религиозных представлениях муромы чрезвычайно скупы, поэтому несколько конкретизировать высказанную гипотезу можно лишь при привлечении данных о духовной куль- туре родственной ей мордвы. По предположению некоторых исследователей, образ мордовского бога грома и войны Пурьгинепаза формируется у мордвы-эрзи в эпоху сложения древнерус- ского государства под влиянием образа русского Перуна, близкого литовскому Перкунасу, эс- тонскому Пикне, финскому Пиру. Действительно, Пурьгинепаз выделяется из всего пантеона173 Языческое изображение из Подболотьевского могильника древнемордовских богов. Он сын верховного бога-творца Инешкипаза (у терюхан Чам-Паса), в разных версиях мифа его матерью были верховная богиня Анге-Патяй, ее дочь Нишкенде- тейтерь или богиня воды, любви и продолжения рода Ведь-ава. Именно с ним и с Микулой (Миколой) советуется Инешкипаз, собираясь сотворить человека. Из всех великих богов Пурь- гинепаз наиболее часто является людям, часто женится на земных женщинах, забирая их на небо, иногда выдает земную девушку за своего сына Ендола-молнию (мифы о Сырже, Литаве, Аз- равке). Он выступает как небесный царь, «Владыка грома и молнии, повелитель ветров и дож- дя, …непримиримый враг нечистой силы, змееборец». Пурьгинепаз покровительствует эрзянс- кому народу, и, что весьма важно для нашей темы, считается у эрзян отцом князя Пургаса, упорно сражавшегося против русских князей в конце XII — начале XIII вв., и отцом мифического верховного правителя всей мордвы — инязора Тюшти (Тюштяна) (Шаронов, 2001. С. 46, 51, 61–65, 123). Может быть, именно с подобным божеством у родственной мордве древней муромы и сле- дует связывать фигурку «карманного божка» из Подболотья. Примечания 1 ГИМ № 56480, оп. В 811 отдела археологических памятников. 2 По определению В.А. Городцова. 3 По определению В.А. Городцова 4 Комплексы из раскопок В.Н. Шитова на Шокшинском могильнике в 1993 и 1995 гг. Материалы не опуб- ликованы, хранятся в отделе археологических памятников ГИМ. 5 Рентгено-флюоресцентный анализ выполнен экспертом А.В. Будниковым в ГИМ. 6 Термин введен немецкими исследователями. 7 Как пример интерпретации спирали, изображенной на груди всадника, сидящего на «волке», можно привес- ти мнение И.В. Белоцерковской и Н.В. Тухтиной. Они полагают, что спираль символизирует змею, которая мо- жет быть связана с мотивом возрождения, а сам человек, сидящий на звере, мог олицетворять одного из духов леса (Древности Прикамья). 8 Сообщение автора раскопок Шокшинского могильника В.Н. Шитова. Литература Алешковский П.М., 1980. Языческий амулет-привеска из Новгорода // СА. № 4. Ахмедов И.Р., 2010. К выделению индикаторов социальной стратификации в культуре рязано-окских фин- нов в эпоху Великого переселения народов по материалам могильника у села Никитино // Лесная и лесостеп- ная зоны Восточной Европы в эпохи римских влияний и Великого переселения народов. Конференция 2. Тула. Бейлекчи В.В., 2005. Древности летописной муромы. Погребальный обряд и поселения. Муром. Белоцерковская И., Тухтина Н. Древности Прикамья в собрании Государственного Исторического музея. Буклет Вихляев В.И., Беговаткин А.А., Зеленцова О.В., Шитов В.Н., 2008. Хронология могильников населения I– XIV вв. западной части Среднего Поволжья. Саранск. Голубева Л.А., 1979. Зооморфные украшения финно-угров // САИ. Вып. Е1–59. М. Голубева Л.А., Кочкуркина С.И., 1991. Белозерская весь (по материалам поселения Крутик IX–X вв.). Петрозаводск. Городцов В.А., 1914. Археологические исследования в окрестностях г. Мурома в 1910 году // Древности. Труды МАО. Т. 24. М. Грибова Л.С., 1975. Пермский звериный стиль. М. Давыденко В.В., Гриб В.К., 2009. Многоликие бронзовые фигуры уродцев Восточной Европы: типология и семантика // Степи Европы в эпоху средневековья. Т. 7. Хазарское время. Донецк. Документы, 1940. Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Т. 1. Саранск. Енукова О.Н., 2003. Эволюция набора украшений Муромской женщины (по материалам Подболотьевского могильника) // Stratum plus. № 5. 2001–2002. Кишинев.174 И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова Засецкая И.П., 1994. Культура кочевников южнорусских степей в гуннскую эпоху (конец IV–V вв.). СПб. Зыков А.П., Федорова Н.В., 2001. Холмогорский клад. Коллекция древностей III–IV вв. Екатеринбург. Иванова М.Г., 1998. Иднакар: Древнеудмуртское городище IX–XIII вв. Ижевск. Кирпичников А.Н. 1966. Древнерусское оружие // САИ. Вып. Е1–36. Вып. 2. М. Лепихин А.Н., Мельничук А.Ф., 2000. Гляденовские костища в трудах А.П. Смирнова и новейшее их изу- чение // Научное наследие А.П. Смирнова и современные проблемы археологии Волго-Камья. Материалы на- учной конференции. Труды ГИМ. Вып. 122. М. Мальм В.А., 1967. Подковообразные и кольцевидные застежки-фибулы // Очерки по истории русской деревни. Труды ГИМ. Вып. 43. М. Мурашева В.В., 2005. «Идол» из Гнездова // РА. № 1. Недошивина Н.Г., 1996. Ритуальные литые фигурки со святилищ острова Вайгач // РА. № 2. Оборин В.А., Чагин Г.Н., 1988. Чудские древности Рифея. Пермский звериный стиль. Пермь. Оятева Е.И., 2001. Мифологические персонажи и их отражение в художественной пластике Прикамья // АСГЭ. Вып. 35. СПб. Петерсен Я., 2005. Норвежские мечи эпохи викингов. СПб. Полесских М.Р., 1979. Армиевский могильник // Археологические памятники мордвы I тыс. н. э. Труды МНИИЯЛИЭ. Вып. 63. Саранск. Пушкина Т.А., 1988. Скандинавские находки из окрестностей Мурома // Проблемы изучения древнерус- ской культуры (расселение и этнокультурные процессы на Северо-Востоке Руси). М. Сташенков Д.А., 1998. Евразийская мода в эпоху раннего средневековья // Культуры Евразийских степей второй половины I тысячелетия н. э. (Вопросы хронологии). Материалы II Международной археологической конференции 17–20 ноября 1997 г. Самара. Уваров Ф.А., 1890. Курманский могильник // Древности. Труды МАО. Т. XIV. М. Хвощинская Н.В., 1999. Подковообразные фибулы Рюрикова городища // Великий Новгород в истории средневековой Европы. М. Шаронов А.М., 2001. Мордовский героический эпос. Саранск. Ястребов В.Н., 1893. Лядинский и Томниковский могильники Тамбовской губернии // МАР. Вып. 10. СПб. Bуna I., 1991. Das Hunnen reich. Stuttgart. Die Franken — Les Francs, 1996. Die Franken — Les Francs. Wegbereiter Europas — Prйcurseurs de l’Europe. 5. bis 8. Jahrhundert. Band II. Mainz. Carlsson A., 1988. Vikingatida ringspдnnen frеn Gotland. Text och catalog // Stockholm Studies in Archaeology 8. Stockholm. Hеrdh B., 2002. Uppеkra in the Migration and Merovingian Periods // Central Places in the Migration and Merovingian Periods. Papers from the 52th Sachsensimposium Lund, September, 2001. Uppеkrastudier 6. Acta Archaeologica Lundensia, series in 8°. No 39. Kazanski M., 1994. Les plaques-boucles mйditerranйenns des Ve–VIe siиcles // Archйologie mediйvale. No. 24. Larsson L., 2002. Uppеkra — Research on a Central Place. Recent Excavations and Results // Central Places in the Migration and Merovingian Periods. Papers from the 52th Sachsensimposium Lund, September, 2001. Uppеkrastudier 6. Acta Archaeologica Lundensia, series in 8°. No. 39. Miks C., 2007. Studien zur rцmischen schwertbewaffnung in der Kaiserzeit // Kцlner studien zur archдologie der rцmischen provinzen. Band 8. Rahden/Westf. Quast D., 2003. Childerichs schwertgurt. Ein neuer rekonctructionsvorschlag // Archдologisches Korrespondenz- blatt 33. Mainz.175 Языческое изображение из Подболотьевского могильника Рис. 1. Погребение 43 Подболотьевского могильника, наборный пояс и идол по В.А. Городцову176 И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова Рис. 2. Находки из погребения 43, располагавшиеся на погребенном. 1 — серебро; 2 — бронза; 3 — рог; 4 — бронза, кожа177 Языческое изображение из Подболотьевского могильника Рис. 3. Находки из погребения 43 Подболотьевского могильника из комплекса женских вещей. 1–4, 6–8 — бронза; 5 — бронза, кожа Рис. 4. Фигурка идола из погребения 43 Подболотьевского могильника. Серебро, стекло
Картинки увы... мне.

  • Elite Member
  • Elite Member

  • Сообщений: 223
  • Спасибо получено: 9

  • Пол: Не указан
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    7 года 8 мес. назад #1639 от Purgine
    Жалко картинки нет.

  • Administrator
  • Administrator

  • Сообщений: 1073
  • Спасибо получено: 46

  • Пол: Мужчина
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    7 года 8 мес. назад #1640 от Паряй
    Очень важно свидетельства зафиксированные англичанином Джоном Перри, жившим в России с 1698 по 1713 г. Вот так он передает содержание своих разговоров с мордвой о ре- лигии: «Я часто пользовался случаем расспрашивать их об их религии, и они говорили, что обы- чай у русских употреблять иконы вселяет в них ужас при мысли о принятии этой веры; ибо172 И.Р. Ахмедов, А.М. Красникова есть лишь единый бог и людям невозможно ни изобразить, ни описать его; они поднимали взор к небу и говорили, что он обитает там и что страх перед ним (удерживает) от дурных дел, а от перемены религии — опасение лишиться его благословения» (Документы, 1940. С. 192–193)
    Они вероятно как нечто точно характеризуют религию КРОМ или во всяком случаи её основную составляющую.

  • Elite Member
  • Elite Member

  • Сообщений: 223
  • Спасибо получено: 9

  • Пол: Не указан
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    7 года 8 мес. назад #1641 от Purgine

  • Administrator
  • Administrator

  • Сообщений: 1073
  • Спасибо получено: 46

  • Пол: Мужчина
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    7 года 8 мес. назад #1642 от Паряй
    даже лучше чем в статье.
    Но видно что это не Прикамский стиль...да и на кочевников этого время не больно похоже... Может так что-то индивидуальное...для ассоциативной магией.

  • Elite Member
  • Elite Member

  • Сообщений: 223
  • Спасибо получено: 9

  • Пол: Не указан
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    7 года 8 мес. назад #1643 от Purgine
    По сопутке я бы сказал, что это воин. А войны обычно не шаманят. А кто важен для воина? Конечно же бог, который помогает воинам. Мне кажется логика здесь очевидная.

  • Administrator
  • Administrator

  • Сообщений: 1073
  • Спасибо получено: 46

  • Пол: Мужчина
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    7 года 8 мес. назад #1644 от Паряй
    У носителей кром войны выполняли жреческие функции, а верховный правитель был гарантом порядка в во вселенной...как Владимир красно солнышко или Людовик -солнце. но в данном вроде женское.

  • Elite Member
  • Elite Member

  • Сообщений: 223
  • Спасибо получено: 9

  • Пол: Не указан
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    Время создания страницы: 0.067 секунд
    Joomla templates by a4joomla