1.png2.png

Проблема происхождения средневековых металлических украшений...

8 года 6 мес. назад - 8 года 6 мес. назад #959 от Purgine
Проблема происхождения средневековых металлических украшений марийско-чувашского Поволжья (Д.Ф. Мадуров)

Сходство археологических материалов могильников XVII—XVIII вв. марийцев и чувашей дает повод к противоречивым толкованиям этого факта. В целом ставятся два вопроса: кто на кого повлиял и кто проживал на данных землях. Вероятно, что верховая группа чувашей вирьял на нынешней их территории начала формироваться еще в Булгарский период. В то же время, именно могильники низовых чувашей оказались наиболее близки булгарским. «Обряд, прослеженный по могильникам „Палаху“ и Боль-шая Таяба, находит свое продолжение в могильниках типа Тегешевского с территории чуваш-анатри…» (Шикаева, 1985, с.110).

Это заключение подтверждают материалы раскопок В. Ф. Каховского на территории г. Чебоксары. При раскопках старой части города выявлены культурные напластования с цилиндрическими замками булгарского типа и характерной булгарской керамикой. К сожалению, из-за обильного проникновения в раскоп воды, работы не были завершены, материковый слой так и не был достигнут.

На карте XV в. Фра Мауро на месте г. Чебоксары обозначен город Веде Суар. Учитывая распространенность этнических названий городов Поволжья в Средневековье (Булгар, Барсил, Мокша, Сувар), данное название в переводе с чувашского могло состоять из двух этнонимов веда-сувар. Веда — это обрусевшее и исчезнувшее ныне мордовское племя. Название города Чебоксары может восходить к названию булгарского балика (района) Чебакса.

Современные чуваши сформировались в результате оттока и концентрации земледельческого населения (в основном сувар) государства Волжской Булгарии в лесные чащобы северных булгарских провинций Поволжья, вызванного вторжением и заселением кочевыми племенами их территории в XIII—XV вв.

Значительное число чувашей какое-то время проживало на территории нынешней Марийской Республики. Так же значительное число марийцев проживало на землях нынешней Чувашской Республики. He случайно русские источники начала XVI в. не различают чувашей и марийцев, используя марийский этноним — черемисы. «Черемисы и Чуваши живут без разбору, так что их по всем обстоятельствам почти за один народ почесть можно» (Миллер, 1791, с.7).

Ha карте Кристофера Брауна (Лондон, 1710) и картах, дублирующих ее, черемисы нагорные занимают территорию от северо-западной границы современной Чувашии по правобережью Волги до Саратова. Большая часть чувашских деревень в Башкирии образовалась в результате переселения населения из районов Приказанья.

В XIII в. марийское население продолжало свое движение от района современного г. Мурома через правобережье Волги в заволжские леса. В это же время один из потоков земледельческого населения Волжской Булгарии под натиском кочевников уходил из Причеремшанья через Каму в заволжские леса.

Здесь этот поток не мог оставаться долгое время, так как климат и почвы не позволяли заниматься прежним видом основной укладовой деятельности — земледелием. Через некоторое время вся масса земледельцев стала уходить на правый берег Волги. Например, в преданиях жители д. Атнашево переселились из «Кокшайских мест».

Именно правобережье Средней Волги с точки зрения климатических условий имеет наиболее благоприятные условия для земледелия. С юга надвигается полоса угрозы засух, с северо-запада полоса угрозы вымокания и вымерзания посевов. И, кроме того, за Сурой и в левобережье Средней Волги почвы в древности были подвержены воздействиям ледников, что лишило их значительной части плодородного слоя.

Множество марийцев проживало в Чебоксарах еще в XVII в., о чем свидетельствует церковь Покрова Пресвятой Богородицы, построенная в 1687 г. в честь избавления Чебоксар от луговых чуваш и черемис, во имя благоверных князей Петра и Февронии Муромских.

Смежное проживание чувашей и марийцев не замедлило сказаться на ассимилятивных процессах. Правобережное приволжское марийское население было ассимилировано чувашами, в результате чего сформировалась своеобразная этнографическая подгруппа чувашей — вирьял (верховые). По результатам генетических исследований именно эта группа стоит ближе всего к марийцам (Шнейдер и др., 1995, с.88). Но при этом в целом чуваши остаются генетически единым народом, отличающимся от финно-угров.

В период существования Волжской Булгарии территория проживания марийцев и мордвы (Аль Гарнати; см. также Татищев, 1995, с.448) и башкир (Антонова, Иванов, 1999) входила в сферу влияния этого государства. Отсюда обилие предметов булгарского происхождения в марийских могильниках — браслеты, кресала, серьги, топоры. Отсюда же влияние со стороны государствообразующих этносов булгар и предков чувашей сувар на наряды и этническую религию марийцев в этот период.

Могильники чувашей и средневековый подъемный материал с территории Чувашии в абсолютном своем большинстве аналогичен материалам центральной части Волжской Булгарии — кресала, серпы, лемеха, топоры, мотыги, отдельные керамические сосуды, наконечники стрел и копий, перекрестье сабли (ЧКМ) и обломок меча (археологический фонд ЧГУ).

В табл. 32/10 представлена схема типичного женского захоронения из чувашского могильника XVII в. возле с. Верхние Ачаки Ядринского района Чувашской Республики. Глубина залегания костяка около 40 см. Обращает на себя внимание типичный набор сопровождающего погребального инвентаря: перстней, браслетов, кресала, ножа, подков от сапог, чешуйчатых монеток от головного убора, бус, çеçтенкĕ.

Как мы видим, в данной этнографической ситуации довольно сложно разграничить материальные культуры упомянутых народов. Все, что пока не найдено в Марийской Республике из чувашских артефактов, вполне возможно завтра будет найдено, и наоборот. Наиболее вероятный выход — это сопоставление происхождения артефактов их материальной культуры с целью выявления народа носителя тех или иных его элементов.

Общий строй женских костюмов XIX в. чувашей вирьял и горных марийцев совпадает. В то же время некоторые марийские женщины ходили в костюмах, характерных для чувашек, — это платья, отделанные красной тесьмой по вертикальным долевым швам.

Основным отличительным моментом костюмов мариек и чувашек других подгрупп, является обилие знаковой орнаментации у последних. Сравнительная простота марийских костюмов может объясняться обильным использованием металлических украшений в древности.

Ювелирное дело в Поволжье переживает несколько этапов. В период Хазарского каганата развивается техника черни. В период Волжской Булгарии получает широкое применение техника зерни и черни. В Казанском ханстве у татар развивается техника филиграни, практикуется применение украшений со вставками из пасты. В конце XVIII в. официальный запрет на обработку металла горячим способом уничтожает многие технологические приемы народов Поволжья.
Генезис и семантическое значение отдельных видов сюльгам

Сюльгамы — это вид пряжек, употребляемых в костюмах в качестве застежки какого-либо предмета или ткани. Сюльгамы, найденные в большом количестве в чувашских могильниках, по форме не отличаются от мордовских, но их орнамент стилистически тесно связан с чувашскими браслетами и кольцами. Тип чувашских сюльгам отличен от славянских (перенято у финно-угорского населения), у которых язычок расплющивается к основанию.

Овальные или круглые сюльгамы первого типа, выполняющие роль застежки, «наиболее архаичны и историческими корнями уходят к аналогичным украшениям Дьяковско-Городецких племен» (Никитина, 1992, с.55).

Подобные сюльгамы встречаются только среди чувашей этнографической подгруппы вирьял (верховых) (табл.29/19—22). Генезис сюльгамы этого типа тесно связан с финно-угорским миром. Их находки в археологических материалах древних культур помогают локализации этих народов в инокультурной среде (Недашковский, 1994, с.63).

Происхождение и смысл сюльгамы — ама. У чувашей это украшение называется ама или çеçтенкĕ. В словосочетании çеç тенке слово çеç, по мнению Н. И. Ашмарина, образовано от русского «жестъ». Кроме того, это название применялось и для «желтых монет из какого-то сплава».

На лицевой части украшения обычно изображался несложный орнамент. Тыльная сторона отдельных экземпдяров украшена простейшим орнаментом, потому как она обычно не видна зрителю. Орнаментирование тыльной части сюльгамы, как в случае с экземпляром из Мартыновского могильника, можно объяснить тем, что она изготавливалась как отдельный подарочный предмет (табл.37/1).

Следует отметить, что на многих трапециевидных сюльгамах из Чувашии отсутствует язычок (йĕп). Это говорит о том, что данные сюльгамы носили не столько утилитарный, сколько декоративно-смысловой характер. По низу çеçтенкĕ, находимых в могильниках, часто можно увидеть ряд пробитых дырочек. Их проделывали в украшении как с целью пришивания к кожаной или тканевой основе, так и с целью добавления дополнитель-ной части. «К основе прикреплены 16 низок темнокрасного бисера, которые переплетаются в сложную ажурную сетку, дополняются белыми и золотистыми пуговицами и завершаются внизу цепью раковин каури. Все украшение расширяется до 10— 12 см, а общая высота его доходит до 29 см» (Орков, 1997, с.190).

Форма украшения: треугольник и над ним прорезной крут. Только в единичных случаях по периметру литого украшения добавляются зернистые налепы. При этом даже в тех случаях, когда все украшение не изготовлялось из единой пластины, его форму максимально старались приблизить к стандартной.

Очень часто çеçтенкĕ крепилось к кожаной основе украшения ама (сурпан çакки) посредством нашивания его через пробитые у основания отверстия и через ушко. Встречаемый на некоторых украшениях язычок часто не функционален, а на ук-рашении ама является рудиментальным пережитком. Данная деталь подтверждает версию о том, что, вероятно, в старину его могли использовать для пристегивания сурпана.

Это украшение занимает наиболее важное с точки зрения визуального восприятия место — центр груди. To самое место, на котором носят кулоны, амулеты или нательные кресты. Место, как считалось в древности, являвшееся средоточием души человека. С точки зрения семантики его расположения, это не просто украшение. На этом месте мог располагаться только какой-либо важнейший знак.

За это же говорит широкое применение этого знака на чувашских женских надгробиях. Иногда этот знак на могильном камне некорректно трактуется исследователями как эдикул — место для установки идола.

Исходя из вышесказанного, можно предположить, что форма украшения не продиктована чисто утилитарными соображениями, как в случае с мордовскими сюльгамами. Очевидно, что перед нами устойчивая форма знака.

Н. Гаген-Торн пишет о марийских сюльгамах, как о рудименте мокшанской сюльгамы. В. Н. Белицер утверждает: «Подобное, типично финское украшение было широко распространено на территории Восточной Европы у народов Поволжья — мари, удмуртов, отчасти чувашей, а также у народов Прибалтики — эстонцев, латышей, литовцев» (1977, с.193). В то же время, В. Н. Белицер не отрицает, что мордовские сюльгамы имеют почти обязательную прорезь посередине (1977, с.114). Именно этот элемент мокшанских сюльгам подчеркивает их генезис от сросшихся лопаток овальной сюльгамы (табл.37/4). И именно прорезь отсутствует в чувашских украшениях.

Происхождение чувашского çеçтенкĕ не восходит к финно-угорскому миру. Во-первых, этот знак известен и во Франции (табл.36/13). Этот знак мы видим на шлеме персидского шаха Артабана (табл.36/4). Попутно заметим, что шах изображен в характерном субарейском шлеме с гребнем.

Скорей всего, именно от этого символа горы-первотворения-оси мира происходят широко известные треугольные шумящие подвески финно-утров (табл.35/5—9).

Центральная часть шумящих подвесок финно-угров глубоко символична. Так, подобная европейская руна означает рождение, в перевернутом состоянии — смерть. О том, что это не частный случай, говорит применение подобного знака в чувашской вышивке и сарматских бронзовых зеркалах II в. н. э.

Этот знак интерпретируется, как ось мира, направленная по восходящей (рождение). Его смысловым аналогом является росток или мировое древо. Смысловым антиподом — нисходящая ось юпа — намогильный столб, обращенный комлевой частью вверх, и перевенутая руна, означающая «смерть».

Параллельно бытовавшим у мокшы сюльгамам с прорезью встречаются экземпляры и без прорези. Можно воспринимать это как мутацию формы, но некоторые факты заставляют настороженно относиться к таким выводам. Можно встретить резные знаки, по смыслу почти полностью совпадающие со знаком-сюльгамой чувашей (табл.35/1—2; 10).

Аналоги чувашскому украшению найдены в раскопах Хазарского Саркела рубежа X в. (табл.36/8), в аланском могильнике VI—IX вв. Мокрая Балка близ Кисловодска (табл.36/7).

Костяная подвеска с орнаментом, типичным для чувашских çеçтенкĕ, найдена в Казахстане на городище X—XI вв. Джигербент и хранится в запасниках музея народов Востока в Москве (табл.36/9). Вероятно, что необходимый круг поверх треуголь-ника мог быть из другого материала, например из металличес-кого кольца, отверстие для которого имеется в верхней боковой части украшения.

Вероятно, эту же смысловую нагрузку несут дагестанские подвески-игольницы и подобные украшения Сирии (табл.36/10). Объединяет все эти украшения орнамент в центре треугольника из трех окружностей, и этот факт может указывать на один очаг возникновения подобных украшений.

Наиболее древний аналог подобного украшения-знака находится в Дамасском музее истории и археологии, это костяная подвеска III тыс. до н. э. из Аль Хуэйры с головками (протомами) козлов-охранителей, обрамляющих интересующий нас знак (табл.36/1). Данный же экспонат интересен тем, что в центре треугольника так же, как и в намного более поздних украшениях центр треугольника украшен тремя кругами. Верх подвески утерян, но по местам слома он реконструируется как концентрическая окружность с отверстием посередине.

На чувашских украшениях ама, часто присутствует знак в виде трех кругов (табл.37/6). Внутри усеченной пирамиды в украшении (табл.37/6) верхний круг, изображенный над двумя другими, вероятно, символизирует космический принцип — Пÿлĕхçĕ — дающий судьбу творению.

Ама, подобные чувашским, находят в позднесредневековых марийских могильниках и, в связи с этим, возникает вопрос: кто на кого повлиял в становлении этого украшения и кем они изготавливались? Вероятней всего, на марийских кладбищах хоронили своих умерших и чуваши, как уже упоминалось, жившие в то же время с марийцами на тех же землях, обряд захоронения которых в Средневековье мало отличался от марийского. Но не следует исключать и вероятность местных марийских подражаний, а так же использования готовых чувашских изделий в марийских украшениях.

Добрососедское проживание двух народов с земледельческим и охотничье-собирательским укладом на смежных территориях вполне естественно. Поля занимали земледельцы, охотники же промышляли в лесах. He случайно именно марийцы и мордва, народы с охотничье-собирательским укладом, неплохо уживались с кочевниками в период Золотой Орды и Казанского ханства. Противоборствующими были народы земледельческого и кочевого уклада, потому как и те, и другие претендовали на одни и те же свободные от леса земли.

Марийцы и чуваши входили в одну территориально-культурную общность — государство Волжская Булгария — и находились под влиянием одной государственной религии. Судя по находкам ама в могильниках тех и других, их религия была связана с этим знаком.

Отголоски культурной общности сохранялись до середины XX в., это общие моления на Билярской киремети (Амаксарская киремет на острове напротив поселка Ильинка).

Находка литого бронзового украшения çеçтенкĕ с рунической надписью из Мартыновского могильника XVII в. в Козловском районе убедительно говорит о чувашском исполнении этого украшения.

Следует обратить внимание на декор çеçтенкĕ, представленный в табл.37/2. Края литого бронзового украшения декорированы имитацией зерни. Отметим, что у чувашей были найдены перстни с подобной имитацией (табл.40/14).

Технология исполнения украшений с имитацией зерни получила распространение в домонгольский период. Центром изготовления подобных украшений являлись булгарские ювелирные мастерские. На Тигашевском городище найдена серебряная сюльгама, выполненная в технике зерни, где сама форма двухлопастной сюльгамы типично мордовская. Булгары изготавливали характерные для какого-либо этноса украшения в технике, присущей только волжским булгарам, что было вполне типично для того времени.

Видимо, одно из названий сюльгамы — ама — восходит к общему названию всего украшения ама, очевидно, символизи-рующему первородную субстанцию. Обычно это кожаная основа, обшитая бисером и монетами, центральной частью композиции которого является бронзовое украшение. Чуваши изображали знак Турă исключительно на женских надгробиях, так как этот знак носили женщины (табл.37/20).

  • Administrator
  • Administrator

  • Сообщений: 1073
  • Спасибо получено: 46

  • Пол: Мужчина
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Последнее редактирование: 8 года 6 мес. назад пользователем Purgine.

    Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    8 года 6 мес. назад #960 от Purgine
    Священная гора

    Сам знак çеçтенкĕ имеет глубокий сакральный смысл. Один уровень объяснения: мировая гора-бомонд (ту чув. — «гора»); (tur — северо-семитическое (?) горы, где вершина — пристанище божественного высшего начала, образующего со словом ту «гора» + ра «солнце» имя Творца Турă (Торă).

    Заметим, что имя Турă упомянуто в одном из древнеегипетских папирусов, где Турă Творец, метнул молот, и в результате первотолчка Вселенная стала вращаться. С этим мифом связан амулет скандинавов «молот Тора».

    Облицовка Великих пирамид в Гизе предположительно строились из камня священной горы в местечке Тура. Камни пере-возились по дороге к Нилу, а затем сплавлялись до места строительства. Вероятно, в результате этих работ священная гора была выбрана до карьера*.

    Связь пирамида — священная гора хорошо прослеживается в мифологии иранских народов, согласно представлениям которых, коня для отправления души надо было искать «на вершине четырехстенной бурой, недоступной людям и птицам, горы».

    В молитве по поводу прибавления скота алтайского шамана Мерей Танаша можно услышать такие слова: «Пуп земли Черису („Родина“). Высочайшая над всеми землями — медная гора! С семью дверями медная гора!.. Высочайший престол — медная куре! Ящикоподобный царский дворец!»

    В мифах монголов-ламаистов местопребыванием могущественного бога войны Джамсарана является готоская вершина «четырехугольной медной горы», которая находится «на красной яшмовой скале в северо-восточной стране трупов» (Войтов, 1985, с.116). Вспомним, что в Ветхом Завете Бог-Отец вручает скри-жали с заповедями именно на гope. B христанстве в роли Бога-Отца выступает Саваоф, являющийся ипостасью бога войны — «предводителя воинства» иудейского Яхве (Донини, 1979, с.42).

    По сведению рутулки, жительницы с. Амсар Рутульского района Республики Дагестан А. М. Самедовой (1925 г. p.), по гребню Большого Кавказского хребта в Рутульском районе, на вершине горы Нэгиба раньше находились дольмены высотой 50— 60 см. К дольменам, состоявшим из двух вертикально поставленных камней и перекрытых третьим, запрещено было прикасаться.

    По сведению рутулки Р. К. Джамаловой (1975 г. p.), жительницы г. Махачкала, в настоящее время дольмены не сохранились, но на подъемах к вершинам священных гор находятся стопкой сложенные камни, перекрытые сверху более широким камнем, куда паломники кидают монетки.

    Два камня, перекрытые третьим, образуют знак круга с пустотой по середине. Очевидно, что в первом случае перед нами артефакт древнейшего существования символа Турă на Кавказе. В чувашском языке гребень гор именуется сăрт тăрри. Обращает на себя внимание вероятная древняя связь слов тăрри и Турă.

    Интересные сведения доносит нам во многом спорный, но, безусловно, интересный источник «Булгарская летопись»: «Они (камырцы) не потерпели, что остальные синдийцы стали придавать каменным изваяниям верховного синдийского (индоиранцы) божества — Тара или Тангра — кошунственный вид простого человека, а не остроконечной каменной горы Самар с гладкими ровными склонами, и вернулись из Синда на прежнее место жительства — на реку Самар у горы Самар. Их область стали называть Туран… Однако, когда одна часть туранцев стала делать изваяния Тара из чистого золота, а другая — из глины, то третья оставила их и поселилась в другой местности, названной в честь прежнего местообитания — Самар. Их стали называть самарцами, а всех оставшихся — масгутами… А словом „самар“ синдийцы называли и самые красивые и высокие горы, из-за которых появлялось солнце» (Бахши Иман, 1983, с.11).

    Во время родовых угощений чувашей поется песня, в которой упоминаются две горы:

    Меж Самаром и Сакмаром

    Стеклянные яйца катал.

    Неаккуратно катнул — и разбил,

    Явившись к этим родственникам,

    Нескладно говорил — и охладил…

    (ЧГИ 173: 336) Салмин, 1996, с.96

    He следует считать гору Сакмар священной горой — антиподом Самару. Горы Сакмар — это историческое название гор в районе Челябинской области.

    Горы Самарской луки по отношению к правобережной ее части и плывущим кораблям вниз no Волге представляли Са-мар, из-за которой восходит солнце.

    На ременной пряжке из Рождественского могильника мы видим сцену поклонения этой священной горе — символу Турă. Подобный же сюжет присутствует на ременной пряжке из Кар-туковского могильника Марийской Республики. Замечу лишь, что перед нами яркий пример постсасанидского стиля (табл. 36/11). Известна эта символика была в Средневековье и коми-пермякам (табл.36/14).

    В индуистской космогонической системе «центром всего мира является гора Меру (Сумеру), по четырем сторонам которой в безбрежном мировом океане располагаются большие острова-материки» (Войтов, 1996, с.73). «У тюрок местом жительства Тенгри было „высокое (запредельное, эмпирейное) небо“, куда отправлялись „чистые“ души умерших, а универсалъное по своим функциям женское божество Умай, по представлениям народов Саяно-Алтая, обитает на rope Сумер около озера Сут-кел, с которой отождествляется высочайшая вершина Алтая — гора Белуха» (Войтов, 1996, с.74).

    Отметим, что «сюмер», в переводе с алтайского языка, означает вершина, а «юг сюмер» — гора Белуха.

    В качестве гипотезы можно добавить следующее: распространенная в гуннских могильниках ориентация костяка на северо-восток, северо-запад может быть связана с верой о возращении духа человека после смерти на ось мира. Если учесть, что гора Белуха на Алтае считалась у народов Алтая и Монголии осью мира, то все основные кочевья находятся южнее этой горы. Традиция перенесла эти представления на Европейскую часть кочевий гуннов.

    Таким образом, женское начало Ама (тюрк. «Умай»), южнокитайское «Ама», сосредотачивалось на священной горе Сумер, над которой всходило солнце Ра, и являлось основой знака Турă. Ту «гора» — треугольник под кругом. Анне — «мать», и видимо здесь кроется ответ на загадку, почему украшение в виде этого знака носили исключительно женщины.

    Древнеегипетский Атум (отец богов) (AТОМ — первокирпичик вселенной Демокрита) поднялся на холм Анну из первозданной пучины пресноводного подземного океана (Апсу) — вместилища мудрости.

    «Хранителем и защитником страны нашей» представлено священное древо в «стране гуннов» городе Варачане (Каганкатваци, 1861, с.200). Но защитниками являлось не только священное древо, но и гора.

    В Древней Месопотамии и Древнем Египте определенная свя-щенная гора не только являлась покровительницей региона. Свя-щенная гора являлась источником, откуда, при проведении обряда вызывания духа горы, извлекалось божество и переселялось в специально предназначенную для него статую, с этого момента несшую охранительную функцию.

    У тюрков Первого каганата «центр и каганская ставка нахо-дилась по южную сторону Гоби» в горах Бодын-Инли, что значит по-китайски «дух покровитель страны» или же «бог земли». Здесь находился целый ряд каганских поминальных памятни-ков этого времени. "Одну из вершин (а может и весь хребет) тюрки почитали за «Бодын-Инли». Именно здесь «ежегодно весной на реке Тамир (где расположен бутутский памятник Таспар-кагана) в центре Монголии тюркские каганы совершали жертвоприношения (заклания лошадей и овец) божеству неба».

    «Согласно мифологии алтайцев, соединяющая небо и землю гора Сумеру своей вершиной касается полярной звезды. Поми-мо этого, широкое распространение в шаманизме народов Сибири имело представление о локализуемой возле Полярной звезды „дыре“, через которую можно было проникнуть в небесную область». По-чувашски полярная звезда именуется тпимĕр шалçа çăлпгăр — «железный кол».

    По рассказу тюркского шамана Кондратия Танашева, на вер-шине горы, размещающейся в центре земли, «находится молочное озеро „Суткёль“, в котором по пути в надземный мир омывается душа камлающего шамана. В центре горы возносится пуп земли и неба — „Чертенгере киндиги“. Из пупа земли и воды произрастает роскошное богатое дерево с золотыми ветвя-ми и широкими листьями — „Алтын бурлу бай терек“. Вершина этого дерева находится уже в небесной области. С этого дерева кам попадает на небо…» (Войтов, 1996, с.74, 116, 118).

    У чувашей, судя по эпическому сказанию об Улыпе, самым древним святилищем является гора Арамази, локализующаяся в 20 км от г. Тбилиси. По преданиям сванов, на вершине этой горы было вырублено из скалы тридцатиметровое изображение быка с рубиновыми глазами, а на соседней rope было вырублено огромное изображение барана с рубиновыми глазами. В период античности здесь находились дворцы грузинских правителей-патиашхов.

    Следующей по значению осевой горой является святилище Валем хузя в Билярске (Малюм ходжа по-татарски), бывшее главным столичным святилищем Волжской Булгарии. Ежегодно на святилгаце съезжались чуваши за сотни километров. Несколько лет назад это святилище пыталисъ выкупить турки, но сделка не состоялась и киремет была благоустроена правительством Татарстана.

    В 2002 г. при разговоре на этом святилище с присутствовавшей здесь пожилой чувашкой из окрестной деревни, она выразила свое недоумение: «Сколько сюда приехало татар! Раньше сюда только чуваши ходили, это наша, чувашская, христианская киремет…» Что ж, каждый понимает христианство по-своему!

    Пантеон. Лопари считают, что выложенные из камней древние лабиринты и вавилоны являются символами богов Сторюн-каре и Тиермеса. Кроме того, в центре древних лабиринтов уче-ные не раз фиксировали маленькие дольмены (Хан-Магомедов, 2000, с.62, 65). В свете нашего исследования можно заметить, что дольмены здесь и на горных хребтах Кавказа — это один и тот же символ.

    Кроме того, знак вавилона является верхней проекцией ступенчатого мироздания горы-пирамиды — символа Турă. Лабиринт — знак с более сложной семантикой, но и здесъ мы сталкиваемся с символом Турă, центральной частью которого является пустота в дольмене — Тем «нечто». «Тем» у древних егап-тян — владыка до самого крайнего предела. «…ибо члены моей семьи — члены бога Тема» (Книга идущих дальше — Книга мертвых).

    Тин — этрусский царь богов. В китайском языке шьень — небо, а тиеньци — «небесная энергия» (погода). Тĕнче по-чувашски означает «вселенная».

    У идолопоклонников шведов Top изображался с молотом в руке. Известен он у хантов и манси под именем Торум. У монголов и тибетцев их божества именуются Тара. У мордвы и мокши Атем Торай — громовой старик. В иудаизме его имя зашифровано в названии священного писаняя — Торы. У этрусков Афродита называлась Туран, Гермес — Турмс. В районе Фанагории в VI в. находилось святилище Афродиты Апатуры.

    «Из богатейшей подборки А. Ф. Лосева о хтоническом Апполоне Л. А. Гиндин приводит свидетельства о первичной „атмосферной“ сущности Дельфина, являвшейся отражением изначальной природы Телепинуса как божества ветра, сына бога грозы Тару и богини матери Ханныханны» (Яйленко, 1977, с.46). Вряд ли возможно назвать Тару сыном бога грозы, в данном случае мы имеем дело либо с какой-то деградировавшей перефирийной традицией, либо современной путаницей в понятиях.

    В Древней Месопотамии существовал целый пантеон с про-изводными от этого имени именами богов: Ситурри — хозяйка богов (по-чувашски это звучало бы «над богами»), Тур-тур, Ама-тура, Намтар (доля, судьба — божество смерти) и т. д. На старом языке полинезийцев маори Ту (Ру) — вседержитель небес, Ра (Ла) — бог солнца.

    Из описаний Моисея Каганкатваци можно узнать, что у белых гуннов (хайлангур) Варачана (Дагестан, Урцекское городище — место, куда ударила молния), служило для поклонения божеству Куару (чув. кăвар — «угли»). Но в то же время не следует забывать, что Верховный бог — бог грозы Тенгрихан гуннов — это аналог месопотамскому термину Дингир (божество).

    Отметим замечание о религии тюрок непререкаемого авторитета своего времени в этой области византийского историка конца VI в. Феофилакта Симокатгы: «Тюрки превыше всего чтут огонь, почитают воздух и воду, поют гимны земле, поклоня-ются же единственно тому, кто создал небо и землю, и называется богом. Ему в жертву они приносят лошадей, быков и мелкий скот, и своими жрецами ставят тех, которые, по их мнению, могут дать им предсказание о будущем» (с.190).

    Вообще, верования других народов мы привыкли измерять с точки зрения своего понимания религии. Подобно древним грекам, соизмерявшим пантеоны других религий со своим пантеоном, мы «примеряем» другие культуры к своим координатам, что приводит к грубым искажениям. Так, в понимании обывателя средней полосы России существуют три монотеистичных (единобожных) религии: иудаизм и его ответвления, мусульманство и христианство. Остальное — язычество, а значит (как в древней культуре семитов, греков, славян), многобожие, идолопоклонство и человеческие жертвоприношения. Но мы забываем, что во многих древних культурах никогда не было по-добных проявлений.

    У семитских народов также использовался подобный знак в значении Тиннит — женского начала. Но при этом на культ матери-прародительницы семиты, а позже от них и римляне наложили свои языческие обычаи. Во время праздников Тиннит-Целестис проводились оргаистические обряды, столь характерные для греко-римского мира. Карфагеняне смело придавали знаку антропоморфные черты. Поверх верхней окружности изображали и полумесяц (символ женского начала) (табл.35/3).

    Заметим, что чувашское название ама в переводе означает женское начало (матерь-прародительница в понимании индо-европейских народов).

    В исторических источниках упоминаются капища с идолами булгар, но нигде в историографической литературе не упомянуты идолы сувар или савир. Культ йĕрĕхов у чувашей не связан с богами, этот культ аналогичен хантскому культу мертвых. Йĕр — наследие, ĕх — род.

    Чувашское слово пукан имеет значение «стул», «чурбан», пукане — «кукла». К этому можно добавить несуществующее в чувашском языке значение «идол», и носящее у чувашей явно нарицательный характер. С этим словом этимологически и по звучанию совпадает византийское слово «идолопоклонник», и, вероятно, славянское «бог». Исследователъ чувашской веры Дюла Месарош в своих трудах отмечал, что иконопочитание вызывало недоумение у некрещеных чувашей, не признававших поклонения идолам.

    Интересно, что во время войны в Месопотамии подразуме-валось, что мерятся силой божества-защитники каждой стороны. В случае же победы над противником, победившая сторона уносила священные статуи и водружала их в своих храмах, отныне они становились защитниками страны победительницы, но при этом теряли свое доминирующее значение в иерархии божеств-покровителей страны.

    Из Тем (первородной субстанции) возникло Ту (творение, первотвердь), а на нее опустилось Ра (светлое, солнечное духовное начало). Так появился Турă — Творец, первопричина всего и высшее божественное начало чувашей.

    Турă является не только верховным, но и единственным богом: «…по религиозным воззрениям чувашей, в мире существует 77 народов и 77 верований (Турă един для всех, но названия религий — разные)» (Димитриев, 1991, с.87).

    Это справедливое замечание отстаивает Дюла Месарош: «…вся система верований и жертвоприношений чувашей-язычников свидетельствует о признании лишь единого Бога. Кроме того, они верят в добрых и злых духов (остатки древнего шаманизма), однако их никогда не называют словом Турă, а каждого именуют своим именем, и ни один не стоит у них в таком почете, как тот единственный Бог. Они сами называют Бога пĕр Турă „единственный Бог“ (Месарош, 2000, с.21). В подтверждение этих выводов приводим слова древнего чувашского гимна:

    Алран кайми аки-сухи,

    Асран кайми атти-анни!

    Турăран — Пÿлĕхрен асли çук,

    Атти-аннинчен пахи çук!

    Из рук не выпускаемые плуг соха,

    Из памяти не выходящие отец-мать!

    Тура-Пюлеха старше нет,

    Отца-матери дороже нет!

    Пÿлĕхçĕ по-чувашски „раздающий“ судьбу творению. Пÿлĕх — это судьба творения. Как справедливо замечал Д.Месарош, Пÿлĕхçĕ не бог, а ангел, стоящий ближе всех остальных сил к богу: „Турра асăнни Пÿлĕхçĕ пулмас“ — Поминание Турă к Пÿлĕхçĕ не относится».

    Здесь не употребляется термин «бог», «божество», потому что он может неверно передать суть описываемых понятий. Вот пример употребления термина «бог», вызывающего ассоциации с языческим пантеоном славян: «Сам же Турă, у чувашей — это Творец, вызвавший в свое время всемирный потоп, чтоб уничтожить человеческий род великанов — Улыпов. Судя по мифам, где он за день превращается в урожай хлеба — это и бог плодородия» (Димитриев, 1997, с.135).

    Турă это верховный и единственный бог чувашей. Принимаемые миссионерами за названия божеств типа: тур — синкел, тур — сулу, тур алăкне и т. д. — это всего лишь различные его эпитеты. Кроме того, упоминаемые мать, отец каких-либо духов не являются отдельными видами божеств — это названия субстанций, породивших их, согласно иерархии пантеона.

    Связь знака Турă и значения Ама раскрывается в работе И. А. Димитриева (1991, с.69, 75, 80). «Ама — женщина — является подательницей тела, а душа принадлежит Турă…»

    В целом иерархию чувашского пантеона основных божеств в системе космогонии можно представить по следующей схеме: верхний уровень олицетворяют вселенские универсалии — субстанции, следующий под ним уровень — Творец, ниже — силы природы, еще ниже духи, далее мир человека, а затем мир мертвых.

    Самар — священная гора — символ Творца, ичук — место моления Творцу и высшим нешĕрсем, киремет — место пребывания духов предков, хĕрлĕ çыр — место проведения обряда в половодье, çĕр хапхи — место очищения, сăва — место упокоения тела и его поминовения, тамăк — место наказания душ.

    Объяснение предназначения и места çĕр-йыш в макрокосме человеческого бытия можно найти в тюркском понимании духов Йер-Суб. Очевидно, тюркскими аналогами земных духов чувашского макрокосма çĕр-йыш были духи земли и воды Йер-Суб (алтайский Черису). «С одной стороны, Земля-Вода — это абстрактный неделимый элемент Вселенной, заключающий в себе и понятие земной тверди вообще (космическая модель), и понятие Священной Родины (этнополитическая модель) в частности.

    Субстанции

    Первозданный океан

    Тем (нечто) (совокупность бытия)

    Единый Творец

    Турă: Ту (первотвердь) + Ра (светлое духовное начало)

    Нетĕрсем — вселенские принципы — эмманации Турă

    Çĕш (разрушающее начало) Ама (женское начало) Ту (творящее начало) Аçа (мужское начало)

    Пӳлĕхçĕ (дающая судьбу),

    Кепе (Покров) (защита, формообразующий принцип),

    Ану (небо), Аслати (старший отец, грозовые силы),

    Шавушка (любовь и распря), Сехмет (силы войны, засуха),

    Пихампар (хозяин животного мира) (pejgambar (перс.) — пророк) и т. п.

    Çĕр-йыш — земные духи

    (срок жизни 1 год до 21 марта)

    Мир человека

    Çын — интеллектуальный (состоявшийся) человек

    Этем (первочеловек) человечество

    Ахрат — подземный мир

    Эсрель (смерть), Хăямат (демон)

    С другой стороны, термин Йер-Суб мог обозначать бесчисленное множество конкретных ландшафтных участков (земли отдельных племен и родов), каждый из которых всегда маркировался горой, то есть имел своего духа-покровителя. Почитание духов священных вершин стало со временем сочетатъся с сакрализацией других естественных ландшафтных объектов — скал, рек, озер и др. И искусственных сооружений — „обо“, ступ (субурганов) и т. д.» (Войтов, 1985, с.75).

    Как видно из приведенной цитаты, понятие Йер-Суб тюрков и çĕр-йыш чувашей вполне сопоставимо с китайским понятием Фэн-Шуй (Ветер-Вода), системой понимания и овладения природными стихиями с целью отведения негативной энергии окружающего мира и привлечения положительной.

    В процессе христианизации и деградации исконных понятий символ древа на чувашском украшении ама стал подменяться христианским крестом. На боголюбовском столпе именно символ Турă послужил основой изображения Богородицы. Он же многократно повторен и в резьбе Успенского собора во Владимире.

    В христианстве это далеко не единственный пример вовлечения древних символов в новую идейную систему. Символ Турă является одним из основополагающих принципов построения византийской иконы. Например, широко известный византийский образ Иоанна Предтечи (Владимиро-Суздальский объединенный музей-заповедник, г. Суздаль, икона XVI в.) состоит из следующих элементов: тело — треугольник — гора, где складки одежды имеют структуру скал. Голова — солнце, где волосы — его протуберации, а нимб — солнечный ореол. Шерстяная одежда голубого цвета под туникой — это горные водопады.

    До сегодняшнего времени именем Турă в Чувашии пользовались последователи русской православной церкви, подменяя имя Саваофа именем Васпади, применяемым в Чувашии с XVIII в.

    Чувашская этническая религиозная система не допускала ночных бдений, подземных молениий, употребления черных одежд служителями культа, манипуляций с частями трупов в местах поклонений, обходов алтаря «против солнца», поедания символов крайней плоти бога и его крови, догматизации веры в противовес научному знанию, противопоставления потомков родителям.

    В этой религии не практикуется поклонение фетишам (книга, изображение, атрибут культа), многобожие. В археологичес-ких материалах Волжской Булгарии зафиксированы обряды жер-твоприношений уродов и военнопленных. Но в чувашской ре-лигиозной системе не пракгикуются человеческие жертвоприношения, не почитаются антропоморфные графические или скульптурные изображения Творца, а потому корректней, в отличие от древних славян, назвать чувашей не язычниками, a представителями природной этнической религии.

    Серьги и околоушные подвески. В книге Н. Березина (1853) дается интересное замечание относительно найденной им бул-гарской серьги (табл.29/2). «Серьга из смеси серебра с медью, с кружками a jour в середине, а внизу подвески жемчужныя. Работа довольно грубая. (Подобная была найдена в Сарае.) Доныне подобныя серьги носятся чувашками». Близкие по типу булгарской серьги бытовали у казанских татар.

    Следует отметить, что на основе формы этой булгарской серь-ги позже в Татарстане получили распространение филигранные серьги.

    Вызывает определенный интерес находка латунной серьги в огороде усадьбы А. Хрисанова с. Чувашское Дрожжаное Дрожжановского района Республики Татарстан (табл.29/1). Подобная же серьга известна по материалам раскопок в г. Мытищи Московской области (Чернов, 2001, с.78).

    Находка сопровождалась черепом и латунным перстнем. Най-денная в чувашском могильнике (Верхние Ачаки) околоушная подвеска (табл.29/5) в марийском языке называется «серьга — кыл». Подобные украшения вешались к сурпану по сторонам лица и от них, под подбородком пропускалась основа с нашитыми монетами. Подобное украшение визуально уравновешивало массу головного убора и лица.

    Серыи с грушевидной привеской хорошо датируются IX—X вв. н. э. Несомненно, они сложились под влиянием северокав-казских украшений (табл.28/15). Довольно оригинальны чуваш-ские околоушные подвески алка, известен экземпляр и из Марийской Республики. Его название, как и название серег, вос-ходит к арабскому халка — «круг, серьга» (Ашмарин, 2000, с.156). Вполне возможно, что и это не предельно древнее его назва-ние.

    Отдельной разработки требует тема генезисной связи спиральных серег из чувашских могильников (табл.29/4). О том, что спиралевидные серьги были распространены среди верховых чувашей, свидетельствуют экспонаты из Национального музея Финляндии. Очень сложной формы спиралевидные серьги известны по могильникам гуннов на Алтае. В настоящий момент из-за недостатка фактического материала какие-либо выводы по этому типу серег преждевременны.

    Средневековые браслеты марийско-чувашского Поволжья. Эпоха накладывает свой отпечаток на стилеобразование. Если в эпоху раннего Средневековья украшения финно-угров, выполненные в технике литья по витым выплавляемым моделям, достигли своего наивысшего совершенства, то к X в. эти традиции начинают неожиданно угасать.

    И дело здесь не только в исторических коллизиях. При требовании изготовления более многочисленных украшений сни-жается уровень требований к самим изделиям. Сложные много-ступенчатые технологии (литье ажурных украшений) повсюду заменяются упрощенной — раскованной пластиной с нанесен-ным на ней штихелем орнаментом. В то же время отлитые по восковой модели изделия остаются также безупречными в ис-полнении, но форма их значительно упрощается, затраты времени на их изготовление сокращаются.

    Смена стиля, характерного для той или иной эпохи, часто характеризуется в археологии как смена археологической куль-туры. Так, Салтово-Маяцкая археологическая культура — это не что иное, как эпохальный конгломерат различных культур народов Волго-Донского бассейна, составленный из аланского, булгарского, хазарского, суварского, угорского и других этносов. Эти народы, объединенные в свое время Велико-Булгар-ским, Хазарским, Волжско-Булгарским государственными об-разованиями.

    В эпоху Казанского ханства в Поволжье выкристаллизовыва-ются новые стилевые течения, распределяющиеся по местам проживания отдельных этносов. Стили этой эпохи красноречи-во характеризуют внутриполитическое устройство этого региона. Так, среди татарского населения развивается филигрань, вставки из пасты, кожевенное дело, вышивка жемчугом и золотом по бархату. Другие народы, входящие в Казанское ханство, используют более «дешевые» технологии, при сохранении высокого уровня ювелирного мастерства.

    В местах проживания других народов, входящих в Казанское ханство, развиваются совсем другие технологии и соответствующие им стили. Стиль, образующийся среди субстрата земле-дельческого населения Булгарского государства, оказался прак-тически общим и для земель, населенных марийцами. Этот стилъ определился благодаря своим технологиям. Литье бронзы, лату-ни, гравировка штихелем по прокатанным пластинам цветного металла, чеканка. Здесь не встречаются технологии вьщелки драгоценных камней, металлов, тканей.

    Общность стиля находимых предметов в марийско-чувашском Поволжье, истоки происхождения которого лежат в Булгарском государстве, еще раз наглядно демонстрирует дисперсность про-живания чувашского этноса в эту эпоху. Недаром различные по культуре и языку марийцы и чуваши воспринимаются в русских источниках как единый народ — черемисы. И в то же время, единое территориальное проживание во многом сблизило искусство этих народов.

    С точки зрения искусствоведения, бессмысленно давать оцен-ку каждому отдельному браслету или перстню единого стиле-вого направления. Все они типичны и являются унифицированными предметами для массового производства. Можно лишь от-метить их общие черты.

    Как уже упоминалось, почти все бронзовые или латунные изделия делятся на вырезанные из пластины и литые по восковым моделям. Первые дешевле и проще в изготовлении, а по-тому носят более массовый характер.

    Декорировка штихелем диктует строгую геометрию орнамента. Орнамент, вырезанный штихелем, — частый и неглубокий. Конечно, строгая геометрия, появившаяся в это время, была свойственна орнаментам земледельцев, только использовалась она в керамике, резьбе по дереву и вышивке. Обычно это бесконечная, монотонно повторяющаяся, композиция.

    В данном случае, благодаря технологическим усовершенство-ваниям, геометрия оказалась наиболее приспособленной для декорирования металла. В сравнении с сухой графикой такого орнамента, привлекают более сложным декором объемные ли-тые элементы, но и технология изготовления здесь значительно сложнее, что поднимает цену на само изделие. В литых браслетах мы можем встретить уже игру округлых и прямых элементов орнамента, игру рельефа и даже изображения людей и животных.

    Сегодня все эти изделия покрыты благородной патиной, но в свое время они сверкали золотистыми полированными и обработанными деталями. Лишь углубления орнамента контрастировали со светлыми выпуклыми деталями, своей естественной темной матовой патиной. Эти украшения прекрасно дополняли костюмы женщин, внося в сложную цветовую игру ткани ак-центы металлического блеска. Можно сказать, что данные украшения были желанны и носились практически всеми женщинами. При этом их эстетическое качество догголнялось сак-ральной, охранительной функцией.

    Абсолютное болышшство предстаатенных пластинчатых браслетов — латунные кованные с выгравированным по общему кон-туру ленточным орнаментом. Концы браслетов рубленные, прямоугольные в сечении, плоские в рельефе. Однако часть браслетов, отличающихся более крупной орнаментацией, выполнена в технике литья (табл.4/2).

    Пластинчатые браслеты мордвы с закругленными сужающи-мися концами, имеют сходство с древнемарийскими. Но средневековые браслеты марийско-чувашского Поволжья отличаются от мордовских. Судя по материалам Починковского могильника и Кошебеевского могильника III—IV вв., прямоугольные завершения браслетов не являются исконной марийской традицией.

    От новгородских браслеты (чув. сулă) из Чувашии отличают-ся характером декорирования и в большинстве случаев самой формой. Главными их отличительными признаками являются стилевые приемы орнаментации. Ближайшим аналоговым артефактом браслетам марийско-чувашского Поволжья, с поправкой на время, являются браслеты из булгарских селищ (Каза-ков, 1991, с.121). Нынешний свой вид эти браслеты приобрели в Золотоордынское время.

    При сравнении средневековых пластинчатых браслетов из могильников с территории современной Чувашии с пластинчатыми браслетами, завозимыми в Среднее Поволжье лавочниками, становятся очевидны их различия. Русские браслеты бо-лее узкие, их орнаментация не геометрична, а носит по пре-имуществу растительный характер. To есть наблюдается соотвествие уровня стилизации в вышитом орнаменте и орнаменте, применяемом в художественной металлогогастике.

    Определенное сходство прослеживается между браслетом из могильника Мокрая Балка близ Кисловодска и браслетом из могильника Верхние Ачаки (табл.5/6).

    Особо выделяется из общей группы литой, квадратный в се-чении браслет архаичного облика (табл.6/6). Браслеты с косы-ми крестами на завершениях характерны были для Кавказа VII—IV вв. до н. э. Их находят в Иберии, в том же могильнике Мокрая Балка близ Кисловодска, в могильнике Бабашев на по-бережье Средней Амударьи. Но ближайший аналог найден в Бул-гаре (табл.6/7).

    Уникальными на сегодняшний день остаются сложносоставные браслеты из Большемиминского (табл.6/4) и Сюрбеевско-го могильников чувашей. Сложность техники их исполнения го-ворит о сохранении превосходных традиций ювелирного искус-ства в XVII в.

    Особое место занимает литой бронзовый браслет из чуваш-ского могильника с изображениями в клеймах волка, дракона, женщины, кормящей лошадь, и птицей над ней, грифона и барса (табл.4/13). К сожалению, из-за отсутствия аналогов по-добному браслету сложно сделать выводы о его происхождении. На браслете мы видим каноническое изображение дракона — символа Казанского ханства.

    В запасниках ЧНМ представлены и браслеты витой медной проволоки типа гривен из чувашских средневековых могильников. Традищгя изготовления подобных браслетов в Повол-жье прослеживается в булгарский период, а возможно и несколько раньше.

    Отдельную группу, отмеченную исследователем Ашмариным, представляют ишме «запястье из желтой меди, шириною с мизинец; обвито светлою проволокою». Известно два вида мельхиоровых браслета, собранных М. С. Спирвдоновым в Батыревском районе в 1930 г. (табл.6/5). Аналогичные браслеты имели хождение в д. Чувашское Дрожжаное и Шемуршинском районе Чувашской Республики.

    Болыиой интерес представляет обломок серебряного брас-лета с сохранившимися двумя кастами для вставок камней и подражанием арабской вязи (табл.6/2). Найден он весной 2001 г. на обрыве реки Булы, размытом весенним половодьем в чу-вашской д. Новое Янашево (Питтĕпель) Яльчикского района.

    Арабская вязь еще не говорит об этнической принадлежнос-ти предмета, тем более что на другой стороне реки Булы нахо-дится деревня чувашей, принявших мусульманство и к настоя-щему моменту полностью отатарившихся. Сильная стилизация и фрагментарность надписи не дает четкого ее прочтения, но отдельные фразы можно истолковать следующим образом: «Амаль(?) (работу сделал) …Мухаммед…», читаются отдельные арабские буквы «вах… син…».

    В XIX в. браслеты, украшенные арабской вязью с кастами, бьии широко распространены среди татарского населения. Но концы татарских браслетов подпрямоугольные с закругленными углами. В нашем же случае концы браслетов сужаются, как на мордовских браслетах дозолотоордынского-золотоордынского периодов. Форма браслета, завернутые концы 6pacjieia указывают на подобный тип, распространенный в Волжской Булгарии дозолотоордынского периода.
    Перстни

    Большинство средневековых перстней с территории Чувашии своеобразны и хорошо вьшеляются среди находок за пределами Средневолжского региона. Среди них встречаются сле-дующие типы:

    П.1. Перстни пластинчатые широкосрединные с выгравиро-ванным геометрическим орнаментом, как с кастами, так и без них. Разомкнутые концы их закруглены и обычно спаяны между собой. Ширина щитка колеблется в пределах 13—14 мм.

    П.2. Литые широкосрединные перстни с геометрическим ор-наментом.

    П. З. Литые круглощитковые перстни с плоским щитком и несложным выгравированным изображением птицы, животного или растительного орнамента, часто у основания щитка на-ходится заштрихованное вдоль поле, ограниченное двумя по-перечными линиями.

    П.4. Перстни печатные с выступающим плоским ромбовид-ным щитком-печаткой, с налепами по углам (табл.40/14).

    П.5. Массивные литые печатки с орнаментом у начала дужки. Щиток восьмиугольный, вытянутой по оси формы (табл.41/1).

    П.6. Перстни-печатки с выгравированным изображением на камне (сапфире(?)), вставленном в восьмиугольный каст вытянутой формы (табл.41/6).

    П.7. Раскованные из медной монеты перстни с выточенным напильником щитком и гравированным орнаментом (табл.40/19).

    П.8. Широкосрединные круглощитковые перстни с припа-янным или с монтированным колыдом к щитку (табл.42/14).

    Древнейшие перстни типа П.1, по новгородским находкам, да-тируются последней третью XI в. По новгородским материалам, перстни такого типа, но другой орнаментации, датируются 1299—1313 гг. Нижняя дата не определена. Однотипные перстни из Лаи-шевского селища марийских могильников относятся к XI—XIII вв.

    Перстни данного типа марийско-чувашского Поволжья от-личаются от новгородских или из курганов вятичей более на-сыщенной декорировкой.

    Стилевыми прототипами перстней П.1. марийско-чувашского Поволжья являются булгарские перстни тип В — Пв-3; таких найдено два (Семыкин, 1996, с.173, рис.61/29). На представленном перстне, найденном в Булгаре в слое дозолотоордын-ского периода, — арабская надпись «Булгар» (табл.44/15). Еще один аналог подобных перстней известен по находке с Измерского селища (Казаков, 1991, с.90, рис.22). Все это говорит о булгарских истоках происхожцения чувашских перстней типа П.1.

    Оформление широкосрединных перстней напоминает глаз, выполненный штриховыми насечками в виде орнамента. И это-му типу оформления существует определенная подоплека. В приведенном И. Е. Забелиным древнем русском рукописном травнике мы можем встретить совет по изготовлению амулета из «громовых стрел» — каменных орудий первобытного человека. «Йз того камня делать глаз в перстень и носить на руке, от всякого видимого и невидимого злодея сохранен будешь…» (Седова, 1957, с.166). В чувашском языке печатка перстня называ-ется çĕр куççи, где слово куççи означает глаз. Сам перстень называется куçлă çĕрĕ.

    Новгородские широкосрединные перстни также орнаменти-руются в виде глаза. Очевидно, глаз, изображенный на перстне, являлся оберегом и сам по себе, вставленный же в каст камень придавал определенную направленность магии и, воз-можно, усиливал силу его действия. Даже при вставке каста с каким-либо камешком в центр перстня, форма последнего и его орнаментация остается неизменной. Яркий цветовой акцент на металлической поверхности перстня символизирует все то же око, охраняющее от сглаза.

    Фрагмент перстня, правда, с сильно отличающимся от пер-стней чувашей орнаментом, найден на Лаишевском местонахождении Марийской Республики (табл.44/13). По типу орна-мента Лаишевский тяготеет к перстням из курганов вятичей.

    Обращает внимание тот факт, что по способу соединения дужки и оформления штрихованным орнаментом щитка, пер-стень плоскощиткового типа из позднескифского Беляусского могильника I в. н. э., с некоторой долей условности, можно от-нести к наиболее древним прототипам средневе

  • Administrator
  • Administrator

  • Сообщений: 1073
  • Спасибо получено: 46

  • Пол: Мужчина
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    Время создания страницы: 0.052 секунд
    Joomla templates by a4joomla