1.png2.png

Кащей – Германарих?

8 года 1 нед. назад #1364 от Паряй
Паряй создал тему: Кащей – Германарих?
Толком даже не читал... но главное не забыть :)
Виктор Болдак

Кащей – Германарих?

Петрозаводск
2007

Аннотация

Работа посвящена исследованию весьма малоизученного периода истории восточных славян – II-V вв. н.э. Письменные источники содержат очень мало сведений об этом времени, поэтому сделана попытка использовать в качестве источников фольклорные памятники восточнославянских и частично германских народов. Первая глава посвящена обоснованию предположения автора, что прототипом Кащея (Кощея) Бессмертного – персонажа восточнославянских сказок и былин – является вождь остроготов IV в. Германарих. Во второй главе эти фольклорные памятники (а также некоторые памятники германского эпоса) используются при сопоставлении с письменными источниками и данными, полученными в результате археологических раскопок для восстановления широкой картины общества и культуры народов, живших в первые века нашей эры на территории нынешней Украины.

Приложением к данной работе является самостоятельное исследование «Об историческом прототипе образа Хильдебранда». В нем рассматривается возможность наличия исторического прототипа у героя средневерхненемецкого эпоса Хильдебранда. Обосновывается мнение о том, что прототипом Хильдебранда был вождь остроготов IV века Германарих (Эрменрих), хотя и подвергшийся впоследствии значительной идеализации. Рассматривается механизм формирования от образа одного исторического деятеля разных эпических героев: отрицательных – например, эддического Ёрмунрекка и положительного – Хильдебранда.
Annotation

The paper is devoted the investigation of the obscure period of the East Slavonic history, i. e. 2-5 centures AC. Since the time is very little illuminated by writen sources the author tries to use for the historical investigation the information that can be obtained from East Slavonic (and partly Germanic) folklore. The first chapter is devoted the substantiation of the author’s conjecture about the historical prototype of Kaschei (Koschei) Immortal (the East Slavonic folklore character). It is supposed his prototype is Germanarich the chieftain of ostrogoths. In the second chapter the author attempts to reconstruct the full picture of that time by means of the comparision of different sources – writen, arhaeological and folklore.

The paper has appendix «On the historical prototipe of the character of Hildbrand”.The article deals with the question of the existense of the historical prototipe of Hildbrand. The author believes the medieval High German epic character has Hermanarich the chieftain of ostrogoths (4-th century A.C.) as his prototipe, though the latter was very much idealized afterwads. Here is considered how the same person could serve as prototype both negative (Eormenric etc.) and positive (Hildbrand) characters.
УДК 398
ББК 82.3(2РОС=РУС)+
63.3(2)2


Б79 Болдак, Виктор Казимирович. Кащей – Германарих?: проблемы реконструкции исторических событий восточных славян II-V вв. / В.К.Болдак. – Петрозаводск: [б.и.], 2007 (Петрозаводск: Копицентр). – 76 с.: ил. – Библиогр. в конце кн.


Предисловие-рецензия

В небольшой работе В.К.Болдака использован огромный корпус источников: научной литературы, фольклорных произведений, исторических документов, что, несомненно, свидетельствует об основательности предпринятой попытки реконструкции исторических событий начала нашей эры в Северном Причерноморье и Приднестровье.

Совершенно неожиданное, смелое утверждение, что наш русский Кощей Бессмертный, оказывается, может иметь свой конкретный исторический прототип после внимательного прочтения работы и анализа использованной научной литературы не представляется чем-то совершенно невероятным. Кажутся весьма интересными, хотя и небесспорными, этимологические комментарии автора имени Кощей. Поэтому в последней части работы имя Кощей, относящееся к историческому лицу, не воспринимается как нечто чужеродное для научного текста.

Рецензируемая работа может быть использована в качестве учебного пособия в вузовских курсах: «История славян», «Славяноведение», «Русский фольклор и история фольклористики», «История зарубежного фольклора». Одним из важнейших достоинств работы следует назвать то, что логика изложения, разнообразная аргументация, строгий научный аппарат не вызывают возражений.

Рецензируемое сочинение представляет большой интерес для учителей, преподавателей вузов, студентов и всех интересующихся историей и филологией.

Кандидат филологических наук
доцент кафедры лингвистики
Международного Славянского
Института Н.В.Тищенко



Введение

События первых веков нашей эры в восточнославянской истории практически остаются неисследованными. Известно, что в III-IV веках славяне и готы соседствовали на территории современной Украины, но сказать что-либо более конкретное историки затрудняются. Причиной этому служит крайняя скудость источников сведений об этих народах. Про причерноморских готов из древних авторов писали только Аммиан Марцеллин [1993: 491-496] и Иордан [1997: 83-86, 107-108], некоторые другие авторы только повторяли их сообщения [Буданова Готы 1999: 151]. К сожалению, первый из упомянутых авторов ограничился кратким сообщением о нападении гуннов на готов, рассказ же второго, хотя и несколько более пространен, но небезосновательно подвергается критике историков. В самом деле, Иордан, в отличие от Аммиана Марцеллина, не был современником событий, а писал свою работу два века спустя на основании готских преданий (а также сочинений античных историков). Кроме того, очевидна тенденциозность труда Иордана – следствие того, что автор работал при дворе готских королей и сознательно (но, может быть, и не осознавая этого) весьма сильно преувеличивал подвиги этих королей и их предков. Н.Вагнер писал: «Как представитель рода Амалов он [Иордан – В.Б.] писал историю в пользу готов именно потому, что считал себя готом» [Буданова О трансформации 1999: 20]. «Он [Р.Хахман – В.Б.] показал многослойность "Гетики", наличие в ней штампов, противоречий и несоответствий, предвзятость и тенденциозность Иордана» [там же: 25]. На этом основании, например, В.Н.Лавров [1999: 170-176] считает сомнительными даже такие утверждения Иордана, как происхождение готов из Скандинавии и их поселение у Мэотиды (Азовского моря). Следствием такой скудости и малодостоверности письменных источников явился огромный разброс мнений историков об остроготах Причерноморья – от утверждений о существовании в IV веке огромной и высокоразвитой «империи Германариха» до сомнений, существовало ли вообще такое племенное объединение (о различных версиях см. [Буданова Готы 1999: 151]).

Культурная история восточных славян того периода известна несколько лучше по данным археологии. Но и тут все не так просто – существовавшая в это время выразительная Черняховская культура (культура полей погребения) связывается со славянами, но имеются разные мнения на этот счет (см. П.Н.Третьяков [1982: 9-28], об этом далее); «готская гипотеза» см. [Буданова О трансформации 1999: 17]; Б.А.Рыбаков [2000: 25-27] и В.В.Седов [2002: 162-167] о принадлежности черняховцев к славянам, хотя и с включением многих иноэтнических элементов). В отношении же изученности событий их политической истории славянам повезло гораздо меньше, чем даже их соседям готам. Письменные источники о славянах Приднепровья и Приднестровья фактически молчат, за исключением нескольких очень кратких и также часто неоднозначно трактуемых сообщений упомянутого Иордана. Это привело к тому, что события политической (в отличие от культурной) истории восточных славян данного периода или не исследуются вообще, или толкуются еще более произвольно, чем судьбы упоминавшейся «державы Германариха». Уже отмечалось, что и данные археологии сами по себе могут быть истолкованы более, чем неоднозначно. П.Н.Третьяков [1982: 24] пишет: «Становится все более очевидным, что воссоздание картины убедительных генетических связей далекого прошлого на основании археологических данных возможно лишь в результате такой мобилизации фактического материала, которая, не оставляя «белых пятен» на археологической карте, позволила бы проследить развитие культуры буквально из поколения в поколение. Лишь при этих условиях можно избежать скороспелых субъективных суждений, которыми так грешила до сих пор археология». Можно заметить, что даже при наличии абсолютно всех указанных данным автором благоприятных факторов получится «картина убедительных генетических связей» культуры народа, события же его политической истории все же останутся в тени.

Между тем, сама множественность этих суждений, многочисленность малодоказуемых гипотез (и о готах, и о славянах) говорит о большой значимости этой исторической темы – о первых веках славянской истории, о причинах и движущих силах перехода восточных славян в V веке от спокойной и обеспеченной жизни, которая характеризует черняховскую археологическую культуру, к судьбе, полной опасностей и лишений во времена Великого расселения славян.

Является ли это неразрешимой задачей? Значит ли упомянутая малочисленность источников, что исследователи этого вопроса и дальше вынуждены будут ходить по замкнутому кругу выдвижения равно малообоснованных версий и контрверсий далеких событий? Выход из тупика возможен: это использование, помимо упоминавшихся письменных источников, помимо данных археологии, третьей группы источников – фольклора славянских и отчасти западноевропейских народов, тех сюжетов, формирование которых восходит к описываемому времени. Однако, в отношении данного времени и данных народов такая работа проводилась в весьма незначительной степени. В.В.Седов [1979: 38] пишет: «К сожалению, этнографы и фольклористы до сих пор сделали очень немного для разрешения вопросов этногенеза славян. Между тем, и материалы этнографии, и фольклористика могут оказать существенную помощь в изучении ранних этапов славянской истории». За годы, прошедшие с тех пор, как были сказаны эти слова, мало что изменилось в этом отношении.

Какие фольклорные сюжеты могут восходить к событиям, происходившим в Причерноморье во II-V вв.н.э. и, следовательно, (при сопоставлении с другими источниками) могут помочь в реконструкции этих событий? С западноевропейским фольклором несколько проще: там есть эпические персонажи (Эрманерих и др.), с именами, сходными с именем «короля» остроготов Германариха (Эрменриха), которого упоминают Иордан и Аммиан Марцеллин. Использование этих сюжетов в реконструкции истории остроготов вполне логично и уже проводилось зарубежными исследователями [Буданова Готы 1999: 162]. C использованием в качестве источника русского фольклора гораздо хуже – никаких имен, которые можно связать с именами, упоминаемыми древними авторами, в фольклоре не сохранилось. В связи с этим исследователи из всех русских источников для изучения этого периода использовали только [там же: 163] известное место из «Слова о полку Игореве» о «готских девах, звенящих русским золотом» [1974: 42-43]. Однако, такая плохая сохранность имен в восточнославянском фольклоре совершенно объяснима: «Гетику», хотя и на испорченной латыни, писал гот Иордан, используя для этой своей задачи те героические песни германцев, которые (хотя и в значительно изменившемся виде) были записаны фольклористами века спустя. Аммиан Марцеллин также писал упоминавшееся место своей «Римской истории», очевидно, со слов готов. Таким образом, языковой барьер между германцами и славянами привел к тому, что одна и та же коллизия стала отражаться по-разному в фольклоре разных народов и, вполне естественно – одни и те же прототипы могли быть у персонажей с разными именами.

Рассмотрев различные формы восточнославянского фольклора, автор данного исследования выдвинул гипотезу, о том что к описываемому времени восходят волшебные сказки и былины о Кащее (Кащее Бессмертном); более того, упоминаемый в письменных источниках вождь остроготов Германарих и послужил прототипом для этого персонажа. Следует сразу оговориться, что в литературе используются два варианта написания этого имени – Кащей и Кощей (в фольклоре разнообразие имен еще больше), в дальнейшем авторском тексте (исключая цитаты) будет использоваться форма Кащей (по примеру В.И.Даля и др.), хотя это не представляется автору принципиальным.

Исследователи русского фольклора, как правило, вообще не ставили своей задачей поиск исторических прототипов упомянутых сюжетов (например, Н.В.Новиков [1974], В.Я.Пропп [2000; 1999; 2001; 2002], Р.Г.Назиров [1989], А.С.Куликова [2003] и т.д., о некоторых из этих работ будет сказано далее). С.А.Азбелев, крайне неудачно, на взгляд автора, попытался найти прототип сюжета былины «Иван Годинович» (Кащей там главный антигерой) в «победе под Черниговом в IX-X вв. над печенегами…» [Былины 1984 прим.: 390]. Б.А.Рыбаков, во многих случаях делавший попытки найти исторические прототипы как волшебных сказок, так и былин (например, [2002: 569-576]; [1963]), именно для данных сюжетов, для данного героя – Кащея – реальных прототипов не видит и выводит эти сюжеты из мифологических представлений славян [1963: 44-47]; [2001: 300-314]. Следует отметить работу А.Н.Зорина [1986]. Исследователь полагает, что прототипом Кащея являлся славянский языческий князь-жрец, первоначально всего лишь – хранитель храмового имущества. Отсюда его имя – кошь-чей – «казначей», частый титул «Царь Кащей», а такие мифологические элементы в сказках, как дерево, яйцо, утка, связаны со жреческими функциями, в то время как сундук, заяц – это символы богатства. О несостоятельности этой версии будет сказано далее. В связи с этим – неочевидностью версии о возведении сказок и былин о Кащее к изучаемому периоду – целесообразно разделить исследование на две главы. В первой будет обосновываться происхождение упомянутых сюжетов русского фольклора от реальных событий IV века, а вторая будет посвящена практической реализации задачи реконструкции событий при помощи сопоставления всех источников: письменных, археологических, фольклорных.
Глава I. Кащей и Германарих – сходство или связь?

В русском фольклоре существует четыре основных источника об интересующем нас персонаже:
Сказка о смерти Кащея в яйце (условно назовем ее «первой»).
Сказка о смерти Кащея от коня (назовем ее «второй»).
Былина об Иване Годиновиче.
Вариант былины о Казарине с сюжетом о Кащее-пирате (см. оговорку ниже).


Будут также использоваться «Слово о полку Игореве» и западноевропейский фольклор.

Скептики могут сказать, что при огромном разнообразии русского народного литературного творчества можно при желании выискать факты, доказывающие всё, что угодно. Однако, в данной главе будут использоваться, главным образом, не особые варианты сказок и былины, а их общая концепция (поэтому и работа велась, в основном, не с первоисточниками, а с обобщающими работами фольклористов – [Новиков 1974], [Пропп 1999], [Пропп 2000], [Пропп 2001], [Рыбаков 2001]). Если же иногда для доказательства и используются особые варианты основного сюжета, то только те, в которых данный поворот событий, очевидно, не вписывается ни в ходячий фольклорный сюжет, ни в типичную мифологическую обработку. Но, разумеется, вдвойне доказательными надо признать те элементы, которые одновременно и типичны (то есть, свободны от последствий индивидуальной фантазии народного автора), и «нелогичны» (то есть не могут быть выведены из законов генезиса фольклора и мифологии).

Основным источником для сопоставления с данными фольклора будут две цитаты из «Гетики» Иордана, которые по причине их прискорбной лаконичности можно привести почти полностью:

«После того, как король готов Геберих отошел от дел человеческих, через некоторое время наследовал королевство Германарих, благороднейший из Амалов, который покорил много весьма воинственных северных племен и заставил их повиноваться своим законам. Немало древних писателей сравнивали его по достоинству с Александром Великим. Покорил же он племена: гольтескифов, тиудов, инаунксов, васинабронков, меренс, морденс, имнискаров, рогов, тадзанс, атаул, навего, бубегенов, колдов.

Славный подчинением столь многих [племен], он не потерпел, чтобы предводительствуемое Аларихом племя герулов, в большей части перебитое, не подчинилось – в остальной своей части –его власти.

По сообщению историка Аблавия, вышеуказанное племя жило близ Мэотидского болота, в топких местах, которое греки называют «ele», и потому и именовалось элурами.

Племя это очень подвижно и – еще более – необыкновенно высокомерно. Не было тогда ни одного [другого] племени, которое не подбирало бы из них легковооруженных воинов. Хотя быстрота их часто позволяла им ускользать в сражении от иных противников, однако и она уступила твердости и размеренности готов: по воле судьбы они [элуры] также, наряду с остальными племенами, покорились королю гетов Германариху.

После поражения герулов Германарих двинул войско против венетов, которые, хотя и были достойны презрения из-за [слабости их] оружия, были, однако, могущественны благодаря своей многочисленности и пробовали сначала сопротивляться. Но ничего не стоит великое число негодных для войны, особенно в том случае, когда и бог попускает и множество вооруженных подступает. Эти [венеты], как мы уже рассказывали в начале нашего изложения, – именно при перечислении племен, – происходят из одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха.

Умом своим и доблестью он подчинил себе также племя эстов, которые населяют отдаленнейшее побережье Германского океана. Он властвовал, таким образом, над всеми племенами Скифии и Германии, как над собственностью.

Спустя немного времени, как передает Орозий, взъярилось на готов племя гуннов, самое страшное из всех своей дикостью. Из древних преданий мы узнаем, как они произошли… [следует легенда о происхождении гуннов – В.Б.].

Вот эти-то гунны, созданные от такого корня, и подступили к границам готов. Этот свирепый род, как сообщает историк Приск, расселившись на дальнем берегу Мэотидского озера, не знал никакого другого дела, кроме охоты, если не считать того, что он, увеличившись до размеров племени, стал тревожить покой соседних племен коварством и грабежами.

Охотники из этого племени, выискивая однажды, как обычно, дичь на берегу внутренней Мэотиды, заметили, что вдруг перед ними появился олень, вошел в озеро и, то ступая вперед, то приостанавливаясь, представлялся указующим путь. Последовав за ним, охотники пешим ходом перешли Мэотидское озеро, которое [до тех пор] считали непереходимым, как море. Лишь только перед ними, ничего не ведающими, показалась скифская земля, олень исчез. Я полагаю, что сделали это, из-за ненависти к скифам, те самые духи, от которых гунны ведут свое происхождение.

Вовсе не зная, что, кроме Мэотиды, существует еще другой мир, и приведенные в восхищение скифской землей, они, будучи догадливыми, решили, что путь этот, никогда ранее неведомый, показан им божественным [соизволением]. Они возвращаются к своим, сообщают им о случившемся, расхваливают Скифию и убеждают все племя отправиться туда по пути, который они узнали, следуя указанию оленя.

Всех скифов, забранных еще при вступлении, они принесли в жертву победе, а остальных, покоренных, подчинили себе. Лишь только они перешли громадное озеро, то – подобные некоему урагану племен – захватили там алпидзуров, алцилдзуров, итимаров, тункарсов и боисков, сидевших на побережье этой самой Скифии. Аланов, хотя и равных им в бою, но отличных от них [общей] человечностью, образом жизни и наружным видом, ои также подчинили себе, обессилив частыми стычками. Может быть, они побеждали их не столько войной, сколько внушая величайший ужас своим страшным видом; они обращали их [аланов] в бегство, потому что их [гуннов] образ пугал своей чернотой, походя не на лицо, а, если можно так сказать, на безобразный комок с дырами вместо глаз. Их свирепая наружность выдает жестокость их духа: они зверствуют даже над потомством своим с первого дня рождения. Детям мужского пола они рассекают щеки железом, чтобы, раньше чем воспринять питание молоком, попробовали они испытание раной. Поэтому они стареют безбородыми, а в юношестве лишены красоты, так как лицо, изборожденное железом, из-за рубцов теряет своевременное украшение волосами.

Ростом они невелики, но быстры проворством своих движений и чрезвычайно склонны к верховой езде; они широки в плечах, ловки в стрельбе из лука и всегда горделиво выпрямлены благодаря крепости шеи. При человеческом обличье живут они в звериной дикости.

Когда геты увидели этот воинствующий род – преследователя множества племен, они испугались и стали рассуждать со своим королем, как бы уйти от такого врага. Германарих, король готов, хотя, как мы сообщили выше, и был победителем многих племен, призадумался, однако, с приходом гуннов.

Вероломному же племени росомонов, которое в те времена служило ему в числе других племен, подвернулся тут случай повредить ему. Одну женщину из вышеназванного племени [росомонов], по имени Сунильду, за изменнический уход [от короля], ее мужа, король [Германарих], движимый гневом, приказал разорвать на части, привязав ее к диким коням и пустив их вскачь. Братья же ее, Сар и Аммий, мстя за смерть сестры, поразили его в бок мечом. Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного. Узнав о несчастном его недуге, Баламбер, король гуннов, двинулся войной на ту часть [готов, которую составляли] остроготы; от них везеготы, следуя какому-то своему намерению, уже отделились. Между тем Германарих, престарелый и одряхлевший, страдал от раны и, не перенеся гуннских набегов, скончался на сто десятом году жизни. Смерть его дала гуннам возможность осилить тех готов, которые, как мы говорили, сидели на восточной стороне и назывались остроготами.

Везеготы же, т.е. другие их сотоварищи, обитавшие в западной области, напуганные страхом своих родичей, колебались, на что им решиться в отношении племени гуннов; они долго размышляли и наконец, по общему согласию, направили послов в Романию к императору Валенту, брату императора Валентиниана старшего, с тем чтобы подчиниться его законам и жить под его владычеством…» [Иордан 1997: 83-86].

«Про них [остроготов – В.Б.] известно, что по смерти короля их Германариха они, отделенные от везеготов и подчиненные власти гуннов, остались в той же стране, причем Амал Винитарий удержал все знаки своего господствования. Подражая доблести деда своего Вультульфа, он, хотя и был ниже Германариха по счастью и удачам, с горечью переносил подчинение гуннам. Понемногу освобождаясь из-под их власти и пробуя проявить свою силу, он двинул войско в пределы антов и, когда вступил туда, в первом сражении был побежден, но в дальнейшем стал действовать решительнее и распял короля их Божа с сыновьями его и с семьюдесятью старейшинами для устрашения, чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных. Но с такой свободой повелевал он едва в течение одного года: [этого положения] не потерпел Баламбер, король гуннов; он призвал к себе Гезимунда, сына великого Гуннимунда, который, помня о своей клятве и верности, подчинялся гуннам со значительной частью готов, и, возобновив с ним союз, повел войско на Винитария. Долго они бились; в первом и во втором сражениях победил Винитарий. Едва ли кто в силах припомнить побоище, подобное тому, которое устроил Винитарий в войске гуннов! Но в третьем сражении, когда оба [противника] приблизились один к другому, Баламбер, подкравшись к реке Эрак, пустил стрелу и, ранив Винитария в голову, убил его; затем он взял себе в жены племянницу его Вадамерку и с тех пор властвовал в мире над всем покоренным племенем готов, но однако так, что готским племенем всегда управлял его собственный царек, хотя и [соответственно] решению гуннов» [там же, с. 107-108].
О времени и месте

Прежде чем начинать рассматривать конкретные фольклорные сюжеты, следует попытаться «привязать» эти сюжеты к определенному месту и времени. Академик Б.А.Рыбаков отмечает необычность того факта, что Кащей фигурирует и в волшебных сказках, и в былине: «исключением является...», [2001: 309], замечая, что у этих жанров разные герои, но дальше эту мысль не продолжает. Нельзя ли с помощью этого факта определить время формирование сюжета? Б.А.Рыбаков относит формирование сюжетов волшебных сказок к различным периодам. Самые поздние из сказок «О Бабе Яге» и «О девичьем царстве» он относит к сарматскому периоду III в. до н.э. - III в.н.э. Первую – на начало этого периода (зарубинская культура - отступление славян в леса), вторую - на обратный процесс (II-Ш века, Черняховская культура) [2002: 569-576]. Итак, к III веку н.э. восходит самый поздний из датированных сюжетов волшебных сказок.

Былины гораздо более позднего происхождения, но наиболее древние из них, вероятно, восходят к догосударственному периоду. В.Я.Пропп [2001: 145-152] полагает, что былины, в частности, о Святогоре и Иване Годиновиче сформировались до образования древнерусского государства. Он же [1999: 70] пишет, что былина о Волхе сложилась, как целое задолго до образования древнерусского государства, то есть и Волх не моложе VIII века. З.И.Власова [2001: 175] отмечает: «Наиболее древней по своим истокам, позднее перенесенной в эпическое время Владимира, считается былина про Ивана Годиновича». И далее: «Это один из немногих эпических текстов, сохраненных в первозданной простоте и цельности» [там же: 177]. Б.А.Рыбаков резко возражает в своем труде [1963] против попыток датировать формирование былинных сюжетов долетописным периодом [там же: 43-44]; он полагает, что почти все они восходят к концу X века и даже позже за исключением только «двух-трех сюжетов», относящихся к IX - первой половине X вв., но в этой же своей работе [там же: 17-18] исследователь пишет: «Целый ряд сходных элементов с рассказом Иордана обнаруживает русская былина о Даниле Ловчанине». Это как раз тот «рассказ Иордана» о событиях IV века, о котором много будет сказано ниже. И далее: «Былина о Даниле Ловчанине и двух богатырях-братьях не является рассказом о нападении на Германариха двух братьев-росомонов; она не сохранила ни одного из имен, приводимых Иорданом или Саксоном Грамматиком, но вполне возможно, что она является позднейшей переработкой каких-то славянских эпических сказаний, сложившихся параллельно германским». Надо заметить, что, если рассматривать сюжет с позиции поиска его исторического прототипа, то не имеет значения, когда появилась та или иная художественная форма его передачи; подобное признание автора сильно подмывает его решительное заявление в той же книге двадцатью пятью страницами позднее.

Таким образом, сказки о Кащее сформировались после первых веков нашей эры, а былина об Иване Годиновиче - раньше всех былин и намного раньше VIII в. н.э. Поэтому вполне допустимо предположить, что именно в рассматриваемый период IV в. произошли события, позднее послужившие прототипом как самых поздних волшебных сказок, так и самой ранней былины.

Можно заметить, что, хотя специалисты по мифологии привыкли считать Кащея очень древним персонажем («Аид» и т.д.), но оснований к этому фактически нет. Самые древние мифологические персонажи, восходящие ко временам индоевропейской общности, должны быть известны также и в фольклоре других индоевропейских народов, а персонажи и сюжеты, сформировавшиеся во времена славянского единства, должны прослеживаться и у западных, а также южных славян. Но если ни имя Кащея, ни основные его «подвиги» неизвестны не только балтам и кельтам, но даже чехам и сербам [Новиков 1974: 217], то как можно говорить о его древности?

Надо уточнить, что Дж.Фрэзер [2006: 697-709], описывая, как в фольклоре разных народов отражается представление о душе, находящейся вне тела и приводя 41 пример таких фольклорных сюжетов (из них, действительно, следует, что люди допускали существование души вне тела повсеместно – от Тропической Африки до Америки), в числе их приводит 12 примеров сюжетов, аналогичных одному из деяний Кащея («бездушный» злодей держит в неволе женщину). Вероятно, это и послужило основанием В.Я.Проппу ([2000: 249], см. ниже) говорить о смерти Кащея в яйце как о распространенном сюжете «внешней души» – «bush soul». Однако, рассмотрение приведенных Дж.Фрэзером примеров позволяет сделать другой вывод. В отличие от общего числа из упоминаемых 41 сюжета, 12 сюжетов с героем, похожим на Кащея, не встречаются по всему миру, а располагаются географически довольно компактно. Это 2 индийских, 2 арабских, 1 русский (Кащей), 1 немецкий, 2 скандинавских, 4 кельтских (из них 1 ирландский, 1 шотландский, 1 бретонский). Все это – индоевропейские народы, исключением являются только две арабские сказки из «Тысячи и одной ночи», но и то об одной из них Дж.Фрэзер говорит, что она романского происхождения, а вторая также могла быть позаимствована арабами, как и многие из них, у какого-либо из индоевропейских народов. Но из этого никак не следует вывод о древнем индоевропейском происхождении сюжета. Довольно много известно о древних греческих, италийских, хетских преданиях, но там ничего похожего не обнаруживается. Сюжет о злодее, хранящем свою душу (смерть) в безопасном месте и держащем в плену похищенную красавицу (в одном варианте это его дочь) локализуется в современном фольклоре Европы, а три варианта (один арабский неизвестного происхождения и два индийских) представляют исключения. Более того, в обоих индийских вариантах, пересказанных Дж.Фрэзером, есть такая деталь: убийца злодея, получив, наконец, в руки животное, в котором находится смерть врага, сначала отрывает этому животному руки и ноги (и также эти конечности отваливаются у злодея), а потом отрывает животному голову - с ожидаемым результатом. В европейском фольклоре о некоем «колдуне», держащем красавицу взаперти, этих мотивов нет, но зато (см. ниже) и в «Старшей», и в «Младшей Эдде» именно так пытаются убить Ёрмунрекка – рубят ему руки и ноги. В силу всех этих факторов (отсутствия этого сюжета в древних фольклорных источниках, сосредоточения его, в основном, в Европе, массового проникновения европейских по происхождению сюжетов в арабские сказки, сходства обоих индийских вариантов со скандинавским преданием, четко связывающим злодея, у которого отрубают конечности, с именем, похожим на имя Германариха) можно сделать вывод о том, что все эти 9 европейских сюжетов появились уже после коллизий IV века, связанных с жизнью и смертью исторического Германариха, и прототипом для них послужили именно эти коллизии. Арабы заимствовали этот сюжет в Европе, а индийцы – от арабов. Таким образом, оснований сомневаться в происхождении фольклора о Кащее от конкретного исторического прототипа эта глава из сочинения Дж.Фрэзера не дает.
Ёрмунрекк, Хильдебранд, Эрманерих и Эорменрик

Начать рассмотрение фольклорных источников целесообразнее все-таки с западноевропейских сюжетов в связи с тем, что там лучше сохранилось имя антигероя. Это – германский эпос, о котором дают представление исландская «Старшая Эдда» [Западноевропейский эпос 1977: 152-239] и верхнегерманская «Песнь о нибелунгах» [там же: 240-495].

В «Старшей Эдде»: «Речи Хамдира. В этой песни, имеющей весьма существенные пропуски, рассказывается о гибели Ёрмунрекка (Эрманариха), короля готской державы на берегу Черного моря в конце IV века...» [там же, прим. Рыковой: 740]. Действительно, финал «Старшей Эдды» прямо соотносится с интересующими нас событиями [там же: 234-239]. Сванхильд, дочь эпических героев Сигурда (к тому времени уже погибшего) и Гудрун, выдана замуж за Ёрмунрекка Могучего. Последний, за связь со своим сыном Рандвером (по совету зловредного «советника Бикки»), приказал растоптать ее конями, а Рандвера повесить. Ее мать Гудрун подстрекает своих сыновей Хамдира и Сёрли отомстить за сестру. Братья отправляются в путь «на гуннских конях» (по дороге убивают своего сводного брата Эрпа – сына Атли (Аттилы)). «Сказали тогда / Ёрмунрекку, / что стража увидела / воинов в шлемах: / “Обороняйтесь! / Приехали сильные, – / под копытами конскими / погибла сестра их!”... Шум поднялся, / падали чаши, / ступали герои / по крови готов./ Вымолвил Хамдир, / духом отважный: / “Ждал ты нас, Ёрмунрекк, / видеть желал нас, / братьев принять / в высоких палатах: / вот ноги твои / и руки твои, / Ёрмунрекк, брошены / в жаркий огонь!” / Рычаньем ответил / богами рожденный, / конунг в кольчуге, / как ярый медведь: / “Бросайте в них камни, / ни копья, ни лезвия / их не разят – / отпрысков Йонакра!” / [Сёрли сказал:] / “... Ты, Хамдир, смел, / да смышленным ты не был – / обездолены те, / в ком ума не хватает!” / [Хамдир сказал:] “Голова бы скатилась, / будь Эрп в живых, / смелый наш брат, / нами убитый, / воинственный муж...” ...Сёрли погиб / у торцовой стены, / у задней стены / был Хамдир сражен».

В «Младшей Эдде» [2005: 77-78] события изложены почти так же (только там братья ночью нападают на спящего Ёрмунрекка), но несколько яснее некоторые детали, непонятные в предыдущем источнике из-за пропусков. Так, подтверждается, что «конунгу» были нанесены тяжелые, но несмертельные раны. Неуязвимость братьев от обычного оружия (их забросали камнями) объясняется их крепкими доспехами. Здесь подчеркивается старость Ёрмунрекка; по этой причине Рандвер, везущий ему невесту, предпочитает забрать ее себе с согласия последней. Зловредный Бикки здесь назван «ярлом».

Сходство с эпизодом, переданным Иорданом [1997: 86] – разительное. Личные имена: Ёрмунрекк – Германарих, Хамдир – Аммий, Сёрли – Сар, Сванхильд (Лебедь) – Сунильда. Различия в произношении не более, чем у «Эдды» с южногерманским эпосом (Сигурд – Зигфрид, Хёгни – Хаген и т.д.). К XIII веку, когда был записан дошедший до нас текст «Эдды», на первоначальный сюжет явно наслоились дополнительные мотивы: родственные связи с основными героями и пр. Но деталь, что братьев убили не оружием, а забросали камнями, вполне возможно, историческая: казнь побиванием камнями явно могла иметь место.

В «Песни о нибелунгах» интересующий нас сюжет прослеживается гораздо слабее. «Дитрих Бернский – исторический остготский король Теодорих Великий (471-526), один из любимых героев германских эпических сказаний, в которых, впрочем, судьба его отражается весьма фантастично с точки зрения исторической действительности» [Западноевропейский эпос 1977 прим. Рыковой: 743]. В последних главах («авентюрах») «Песни...» действует Хильдебранд – воспитатель (то есть как бы «предок») Дитриха, и в нем можно разглядеть черты Германариха-Кащея. «Старый Хильдебранд» ввязывается в сражение с бургундами, которые гибнут все, кроме короля Гунтера и его вассала – богатыря Хагена. В бою также гибнут все бернцы (готы), а Хильдебранд ранен Хагеном и вынужден бежать. Дитрих сам выходит на бой, ранит и пленяет Гунтера и Хагена, а потом выдает их королеве Кримхильде, жене Этцеля (Аттилы), под ее обязательство сохранить пленным жизнь. Кримхильда нарушает свое слово и убивает обоих в отместку за своего первого мужа Зигфрида. За это Хильдебранд ее убивает (поистине, достаточный повод для вассала, чтобы убить свою королеву!) [там же: 483-495]. Как легко заметить, события переставлены местами, и коллизия мало похожа на ту, что описана у Иордана и в «Старшей Эдде», однако, и здесь «Хильдебранд» убивает «королеву» (даже «надвое рассек» почти по Иордану) и получает рану от ее братьев.

Немецкие легенды о Дитрихе Бернском (будут комментироваться по [Мифы и легенды 2000: 531-585]) – это весьма интересный, хотя и сложный в интерпретации источник (события там отнесены к разным историческим эпохам), этот цикл будет рассматриваться в главе II. Пока стоит сказать только, что там основной противник эпического Дитриха – зловредный Эрманерих, «король Рима», а главный помощник – «старый Хильдебранд». Можно понять, что образ исторического Германариха претерпел обычное для эпических героев «расщепление»: все его положительные характеристики были перенесены на Хильдебранда, а все отрицательные – на Эрманериха (подробнее об этом см. Приложение).

Еще более любопытно обнаружить упоминание об интересующих нас героях в англо-саксонском эпическом произведении X века – «Беовульфе». Там речь идет о «данах» (датчанах, очевидно, – предках будущих переселенцев в Англию), и есть такое упоминание об, очевидно, всем известном эпическом сюжете: «...и кто из героев / владел, не знаю, / подобным сокровищем, / кроме Хамы, / который в дом свой / принес ларец / с обручем Бросинга / а сам бежал / от Эорменрика / под руку Предвечного» [Западноевропейский эпос 1977: 69]. Видимо, не стоит гадать, кто такие были эти Хама, Бросинг и Предвечный (тем более, что при переводе на современный английский язык этот эпизод переведен несколько иначе: «Home to his glorious sity, saved / Its tight-carved jewels...» и т.д. [Beowulf 1963: 61]. В том же издании, в глоссарии имен переводчик Б.Раффел дает такое пояснение имени данного персонажа: «...(Эорменрик): король остготов историчен, но превращен в образец (the very model) средневекового тирана; так он изображен в староанглийских поэмах “Deor” и “Widsith”» [там же: 151]. Еще одна цитата: «Верный

  • Elite Member
  • Elite Member

  • Сообщений: 223
  • Спасибо получено: 9

  • Пол: Не указан
  • Дата рождения: Неизвестно
  • Пожалуйста Войти или Регистрация, чтобы присоединиться к беседе.

    Время создания страницы: 0.055 секунд
    Joomla templates by a4joomla